На следующий день после формального инструктажа мы оказались на военном аэродроме, куда нас привез тот самый безымянный полковник.
– М-да, не Шарик[1], конечно. – сказал Дима. – Я когда работал в журнале, мы с моделями по пять раз в месяц летали в Дубай и на Сейшелы…
– Нас, надеюсь, трахать не собираешься? – иронично спросил Филипп.
Дима ехидно скорчил рожу.
– А я во времена командировок, – продолжил Филипп, – отсюда летал по всему Союзу…
– По России, – уточнил Дима.
– И по России тоже. Мы, помню, с моим товарищем три дня до Хабаровска добирались…
– Ого, а я смотрю, тут авиация не очень расторопная? – заметил Дима.
– Авиация-то расторопная, – ответил Филипп, – а вот с пассажирами бывают проблемы. Мы сначала до Благовещенска летели. Товарищ в дрищ пьяный. Пришлось два дня его по всему аэродрому искать – он там шилом догонялся…
– Че за шило? – спросил я.
– Спирт с водой, – сказал Артем со знанием дела.
– Ого, – похлопал его по плечу Филипп. – Надеюсь, с тобой таких проблем не будет?
– А я надеюсь, что мы быстрее доберемся, – сказал Дима.
– А сколько лететь? – спросил я Филиппа.
– Часов пять-шесть, – ответил он. – Там хитрый маршрут.
– Нам бы оборудование в салон взять, – забеспокоился я.
– Возьмем в салон, не переживай, – ответственно сказал Филипп. – Это ж не Победа. Это военная авиация. Ну и вряд ли Дима отдаст кому-то свой огромный желтый чемодан.
– Я вообще-то в кадре работаю, а мы летим хрен знает куда, – ответил Дима. – Вы сами-то хоть трусы запасные взяли?
– А ты чего это нашими трусами интересуешься? – подколол его Филипп.
– Очень смешно, – ответил Дима. – Что, кстати, с нашими суточными, Фил?
– Я договорился – суточных не будет.
Мы переглянулись.
– Шутка. По прилету отдам.
Через час нас пригласили в самолет. Дали какие-то советские посадочные с надписью «Аэрофлот» и открыли двери, ведущие на взлётную полосу.
– Надеюсь, за перевес не придется платить? – усмехнулся Дима.
До самолета со всеми вещами и оборудованием нужно было идти пешком метров триста.
– Блин, мне одному, что ли, технику тащить? – застонал Артем. – Илюх, ну ты хоть камеру возьми.
– Ща возьму, не ной.
Пока тащили – повалил снег.
– Серьезно? – удивился Дима.
– Может, это плохой знак? – настороженно сказал Артем.
– Глупости какие, – успокоил нас Филипп. – Про глобальное потепление слышали?
– А при чем тут снег?
– Погода меняется, может, у нас тут вообще скоро Северный полюс будет. Или Южный, – ответил Филипп и помахал пилотам.
Внутри сидел молодой летчик и вглядывался в падающий снег. Вокруг самолета бегали техники и осматривали двигатели, шасси и что-то там еще.
– Хороших вам съемок, товарищи журналисты! – крикнул сзади безымянный полковник. – Ни пуха, как говорится.
– К черту! – крикнул Филипп, помахав и ему рукой.
Дима закинул чемодан на ступеньку трапа.
– Тяжелый, сука.
Зашли в салон. Обычный такой самолет. Кресла узкие, не откидываются. Обтянуты какой-то пегой тканью. В них устраивались наши попутчики – полковники и генералы. Никак не усядутся. Елозят в них и папки свои рассматривают. И что-то про Саратов с Химками говорят. Я подумал, что самолетом ошиблись. Но оказалось, это конспирация. Игра слов или чего-то там еще. Сирийская Арабская Республика – САР – Саратов. Сирийский аэропорт Хмеймим[2] – Химки. Всё же просто.
Я посмотрел в окно. Снег успел укутать всю взлетную полосу, и солдаты тщетно расчищали ее лопатами, кидаясь друг в друга снежками. Артем достал из рюкзака тушенку, открыл и жадно зачавкал. Вонь разлетелась по всему салону. Генералы даже носы позакрывали.
