За периметром - страница 2

— Кажется, прошла мимо, но всё равно тоже смотри. Она может обратно этим же путём пойти, — сказала Кристина, оглядывая цех. — У тебя сегодня звонок, помнишь?

— Да, как не помнить. Я сегодня в четыре и выхожу ради него.

— Кому сегодня звонишь?

— Я хочу попробовать дозвониться до Логана. Он два звонка подряд не отвечал, — сказала я. — Я уже начинаю переживать.

— Лив, не думай лишнего, не загоняй себя ещё сильнее. — Кристина положила руку мне на плечо, и мне стало легче.

Я была примерно того же возраста, что и её старшая дочь. Двадцать четыре. И внешне тоже напоминала Кристине её дочь. У меня светло-русые волосы чуть ниже плеч, серые глаза и светлая кожа. Сейчас, конечно, от аристократической белизны мало что осталось: на проверках приходится стоять под солнцем, и загар быстро прилипает. Когда меня сюда привезли, мне рассказывали, что тут грязный загар. Я не понимала. Но сейчас и сама стала обладательницей такого загара.

— У нас осталось пять минут. Все, пошли! — сказала Кристина, и мы тоже пошли в курилку.

Вот куда переместился весь гул. Он был здесь — в курилке. Все разбились по своим кучкам: кто с кем пил чай и ходил курить. В первое время я думала, что тут не так страшно: милые девочки, все зовут с собой покурить. Но звали до тех пор, пока у меня впервые не закончились сигареты. Именно в момент, когда у тебя тут заканчивается всё, ты отсеиваешь ненужных тебе людей. Баульщиц. Тогда мы и познакомились с Кристиной. Она подошла ко мне и сама позвала курить, а на мой ответ, что у меня нет, сказала: «Вот ты глупая! Пошли». И с тех пор я ощущала на себе её опеку. Порой она меня и бесила, я хотела отделиться, но когда ты держишься с кем-то, выживать проще. Это я, кстати, тоже только тут поняла.

— Тебе сколько еще осталось до тридцать пятого? — спросила высокая и худощавая женщина, держа сигарету губами, потому что передних зубов не хватало.

Зная, что она сидит уже девятый или десятый год, а впереди ещё около четырёх, становилось немного не по себе. Сразу начинала высчитывать, сколько мне было лет, когда её посадили.

— Не на мне стоит! — Мавлюда самый обычный вопрос сразу восприняла как предъяву. — Если поторопишь её, — она показала в мою сторону, — то весь отдам к шести-семи.

Она еще не знает, что я выхожу в четыре. Я повернулась к ним спиной, чтобы они не увидели мою улыбку.

— Нет, не надо никого торопить. Я, наоборот, хочу сегодня выйти пораньше. Мне дочери надо позвонить, — сказала Нэнси и выкинула бычок в урну. — Сколько успеем, столько и успеем. До отгрузки время ещё есть. С этими словами она зашла обратно в цех.

— Сегодня я обязана выйти в баню. Я уже два раза подряд пропустила. Я больше не могу мыться в раковине и ведёрком, — пожаловалась девушка лет тридцати пяти. Я не знаю её имени. — У меня стирки накопилось! Я даже не представляю, где всё сушить потом. На улице попиздят опять наволочки и простынь. Устала уже новые выписывать за свой счёт.

— Я завтра иду на длительное, там в нормальный душ схожу — одна! Без всех вас, — похвасталась другая девушка, а её, по-моему, звали Вики. — Ко мне муж приедет. Отдохну от всех вас наконец-то!

— Сегодня должны принести подписанные заявления на звонки, а то у меня не осталось. Вот сегодня позвоню — и всё, больше нет, — сказала в курящей толпе Лиза. — Каждый раз сдаю по семь-десять, но приносят два. Как будто про запас нам подписать их!