За периметром - страница 3

Я затянула сигаретный дым в лёгкие и медленно его выпустила. Тишина бывает здесь редко. Вокруг постоянный информационный шум. Хочешь — не хочешь, будешь всё обо всём знать. Я повернулась к Кристине и сказала:

— У нас осталось две минуты.

— Не опоздаешь. Видишь, сколько людей еще в курилке. По камерам будет сложно понять, кто именно задержался на перерыве.

Я согласилась с этим, но внутри всё равно сохранилась тревога: я задерживалась на перекуре, надзорка могла сейчас зайти, снять всех на свой регистратор, а потом ходи, бегай, уговаривай не вешать нарушение… Иногда завидую спокойствию Кристины, ну или пофигизму.

— Там карантин приехал. Побежали смотреть! — кто-то крикнул, и большая часть людей выбежала из курилки.

В первом цеху, где я и работала, из окна в туалете открывается очень хороший обзор на вновь прибывших людей. В этот момент можно еще увидеть их до перевоплощения в зеленую робу. Я не любила бегать смотреть. Все равно же увижу их. Мы с Кристиной остались в курилке спокойно докуривать и только потом пошли к рабочим местам.

На обед — капуста на первое и капуста на второе. Из напитков можно выбрать кисель или… да, тоже кисель.

— Черт, я ложку забыла забрать, — выдохнула я и оторвала нижнюю корочку от столовского хлеба, сделав импровизированную ложку. Этому меня научили тоже здесь.

— Говорят, восемнадцать человек приехало, — сказала Скарлетт. — Дай, пожалуйста, майонез, — одновременно попросила она. — Молоденькие.

— Да, я видела четверых из них в санчасти, когда за таблетками ходила, — добавила Мэди. — Выглядели они не очень. Наверное, наркоманки.

— Слышь, — встряла Елена, — по-твоему, я тоже ужасно выгляжу? — и рассмеялась.

— Определённо ужасно, — прокомментировала я. — Особенно в этом пиджаке и косынке, — я рассмеялась, поправляя на себе точно такую же одежду.

Елена была красивой девушкой, но ее прошлое все же оставило сильный отпечаток и на ее здоровье, и на ее внешности.

— Я после этапа тоже отвратительно выглядела, — вспомнила я. — Помню: январь, холод, а я в лёгкой одежде, потому что мою тёплую куртку кто-то украл. Сто пятьдесят километров растянулись на месяц пути. Помню, что хотелось есть и согреться. А вы затыкали дырку унитаза бутылкой, чтобы оттуда ночью не вылезали крысы?

— Фу! Ну зачем за столом, — сморщила лицо Скарлетт. — Мой этап прошёл полегче, мне не встречались крысы.

— А мы их даже кормили, чтобы они нас не кусали, пока мы спим, — продолжила я.

— Лив, ну всё, перестань, — Мэди вступилась за подругу.

— А карантин же сам за едой ходит, да? — спросила я. — Просто никого из них нет.

— Да, наверное, просто сопровождение все ждут, — высказала своё предположение Скарлетт.

— Заканчиваем! — на весь обеденный зал громко сказала девушка лет тридцати с длинными тёмными волосами, собранными в высокий хвост. Она была в камуфляжной форме. Мария Ривера. Один из немногих адекватных инспекторов в этой колонии. С ней можно было найти общий язык и о чём-то договориться. — Выходим и строимся!

На обратном пути к промзоне нас даже не пересчитали. За три с лишним года в этих стенах я такого не припомню. Или мне показалось? От однообразия мозг уже сам придумывает разные сценарии.

И снова впереди несколько монотонных часов.

Я начала проваливаться в сон, но руки продолжали подгибать ткань, а нога — нажимать на педаль. В таком состоянии я несколько раз прошивала себе пальцы. Это казалось страшнее, чем было на самом деле. Тут ежедневно набирается минимум пять прошитых пальцев, а то и больше. Поначалу это казалось страшной травмой, а теперь уже никто особо не обрабатывал. Максимум — промыть и забинтовать влажной салфеткой. И всё.