– Откуда ты? – спросил Петр, потянул пробку, и крышка вылетела с небольшим грохотом.
– Я из правого крыла.
– Но там никто не живет.
– Это очередная байка дома, – она подняла бутылку и сделала несколько глотков.
– Крыло не такое многочисленное. Зато здесь живут самые буйные и необыкновенные люди. У нас даже есть запретное место, третий этаж. Это самое последнее место для провинившихся. Туда отправляют неисправимых. Представляешь, даже самые отъявленные, плачут, как дети, чтобы только туда не попасть.
Евангелина кивала головой в подтверждение своих слов, вливая в себя шипящую жидкость, закусывая сыром, начинённым грецкими орехами.
– Что там, на третьем этаже?
– Там живет девушка, одна, среди огромного количества палат. Она постоянно что-то шепчет. Ее называют шептунья. Говорят, кровь замирает, сердце прекращает биться от ее шепота. Медсестры ходят туда парами. С медперсоналом там постоянно происходят несчастные случаи.
Врач туда ходит с медбратьями и двумя сестрами, и еще главной медсестрой. Бывают не более получаса, надолго не задерживаются.
Поверь, ее шепот укрощает самые буйные, не управляемые головы. Медсестрам достаточно показать пальцем вверх, как они замирают от страха. Один пациент, кому грозило переселением на третий этаж, выпрыгнул из окна.
– Погиб?
– Нет, говорят, что за всю жизнь погиб только один пациент Б.
– Расскажи про него.
Она улыбнулась, сделала несколько глотков, приблизилась и продолжила рассказ.
– Этот пациент спал по несколько недель. Все время рисовал один и тот же портрет, пока окончательно не сошел с ума. Одна женщина утверждает, что он переродился в тебя. Поэтому я пришла на тебя посмотреть.
– Я, как зверь в клетке на которого ходят все смотреть.
– Ну, если сказать честно, ваше крыло самое скучное и ни кто здесь не интересен кроме тебя, конечно. Ты как белая ворона.
– Есть такое. История про девушку, которая шепчет – полный бред, но признаюсь, очень красивая.
– Мне все равно, что ты думаешь, вру я или нет. Я только знаю, что она шепчет от неразделенной любви.
– Знаешь, я тоже хотел назвать свою дочь Евангелиной, как тебя.
– У тебя есть дочь? – она чуть не подпрыгнула от удивления.
– Конечно, нет. У меня, к сожалению, нет детей.
Пустая бутылка укатилась и Евангелина вытащила из рюкзака, как кролика за уши, еще бутылку и протянула Петру. Тот, улыбнулся, выдернул пробку и сделал пару глотков.
– Агафья нас не простит за такие вещи.
– Будет полным безумием, если она войдет, но знаешь в топку ее, – Евангелина рассмеялась и опрокинула в себя бутылку. Розовые пузырьки шампанского сталкивались с ее белоснежными зубами и веселясь, проваливались в туннель, радостно чокаясь за встречу.
Худенькая смазливая блондиночка, передавала бутылку своему собеседнику, он отпивал, делая пару глотков, и вручал ей. Она смеясь, обнажала зубы. Ее глаза вспыхнули. Художник потихоньку стёк с кровати вниз, к полу. Он передавал ей бутылку, она отпивала, и гремучая жидкость шла по кругу, затягивая всех.
– Ты тут так и собираешься сидеть и слушать Стерву?
– Что ты мне предлагаешь?
– Бежать, прямо сейчас открыть дверь и в топку всех.
– О нет, у меня болезнь, я могу уснуть, ну ты же сама знаешь.
Она отпила еще шампанское и рассмеялась
– Ты будешь хорошим мужем. Выполнил все дела и спать.
– Нет, я могу спать очень долго
– Это как уйти в поход. Ты будешь капитаном дальнего плавания, раз и провалился.
