Читать онлайн митрополит Антоний Сурожский - Живой Символ веры

Издание подготовлено совместно с фондом «Духовное наследие митрополита Антония Сурожского»

Перевод сделан по изданию – Metropolitan Anthony Bloom. Living the Christian Creed. London: Darton, Longman and Todd, 2024

© Metropolitan Anthony of Sourozh Foundation, 2025

© ООО ТД «Никея», 2025

Книга, которую читатель держит в руках, стала для меня лично, спустя многие годы, прошедшие с нашей встречи с владыкой Антонием Сурожским (Блумом) в 2001 году в Лондоне, неким новым опытом продления нашего общения. Несмотря на то, что прошло уже более 20 лет, как владыка перешел в мир иной, он продолжает касаться сердец людей, и моего сердца в частности.

Эта новая книга живых, вдохновляющих мыслей приснопамятного митрополита Антония представляет собой захватывающий опыт осмысления, проживания и практического применения в повседневной жизни нашего православного Символа веры.

Написана она для современного христианина одновременно доступным и глубоким языком, что, в целом, характерно и для иных сочинений и слов владыки Антония. Он, как всегда, обращается к читателю глубоко личным образом, прибегает к разнообразным формам интерпретации и донесения материала, не стесняясь вскрывать сопутствующую проблематику поднимаемых вопросов.

Владыка интересно и доходчиво рассматривает фундаментальные понятия богословия и антропологии, используя как лингвистические данные, так и цитаты Св. Писания, мысли Отцов Церкви и современных богословов. Такие смежные понятия, как Бог и творение, личность и природа, вечность и время и другие, начинают играть перед взором читателя новыми красками в увлекательном изложении автора.

Для меня особенно интересным оказалось то, что красной нитью сквозь всю книгу проходит проблематика личности или персональности как Бога, так и человека. Владыка Антоний, понимая всю историческую и богословскую дискуссионность понятия личности, различные трудности и недопонимания, роящиеся вокруг богословия персоны, тем не менее настаивает на необходимости дальнейших размышлений и поиска новых идей в этой актуальнейшей сфере теологии и антропологии. И, согласно мысли владыки Антония, чем больше мы пытаемся приоткрыть для себя понятие личности, тем более таинственным оно предстает перед нашим мысленным взором. А ведь именно таким свойством неисчерпаемости наделено, согласно мысли отцов Церкви, подлинное познание как Бога, так и богоподобного творения.

Мыслитель-иерарх заведомо предостерегает нас от ограничительного представления о личности в Боге, как свойственно нам в обыденности думать о личности человека как заведомо ограниченного существа. Впрочем, он предостерегает нас от однобоких интерпретаций любых богословских терминов. Посредством понятия личности автор ведет нас к тайне уникальности, несводимой к набору тех или иных индивидуальных характеристик, способных помочь нам различить, но не определить личность как таковую, уникальности, выражаемой прежде всего в жизненной тайне общения.

Владыка, со свойственной ему проникновенностью, здравой смелостью, с определенным дерзновением опытного мыслителя, священнослужителя и теолога-антрополога, рассматривает трудные вопросы понимания персональности во внутри-троичном бытии, одновременно прилагая свои выводы к описанию жизни творения, отражающего в своем бытии тайны Бытия Того, Кто подлинно существует!

Высокопреосвященный автор предлагает очень интересное прочтение смыслов акта творения Богом мира с точки зрения свободы личности и самоотдачи. Он почти во всяком догматическом вопросе вновь и вновь предстоит тайне личностного бытия человека, созданного по образу Бога.

Яркие образы, которыми владыка Антоний пользуется для описания духовной реальности, западают в душу. Чего стоит, например, сравнение личности каждого человека с неповторимой мозаикой, которая должна научиться пропускать сквозь себя нетварный Свет, чтобы реализоваться самой и привлекать к себе взор, переливаясь своими особенностями.

Многие мысли, выраженные в книге, оказываются очень полезными для христианина в его духовной жизни. Так, например, отношение митрополита Антония к сомнениям в тех или иных постулатах веры заставляет воспринять их не только как отрицательное явление, но и как этап роста и преодоления тех ограниченных представлений, которые христианин воспринял в предыдущий период своего становления.

Трепетное, деликатное отношение к личности ближнего сродни для Владыки предстоянию Христу, Который сокровенно пребывает в каждом человеке, конечно, в большей или меньшей степени, но абсолютно реально для его подлинно евангельского взгляда на мир.

Автор предлагает внимательнее отнестись к материи мира и тела человека, которые, будучи созданы Творцом, отнюдь не являются причиной духовных проблем, испытываемых человечеством в его земном бытии. Владыка фокусирует наше внимание на Боговоплощении как кульминации откровения об отношении Бога к человеку и его природе. Если многие на ранних ступенях своего духовного развития смотрят на материю и тело как на что-то враждебное свободе духа человека, то, вполне в согласии со святоотеческим преданием, владыка Антоний подсказывает, что материя представляет собой тот топос, то «место», в котором, собственно, совершается спасение наших душ.

Не хотелось во вступлении очерчивать содержание книги, которая представляется мне интересной на всем ее протяжении и выстроена согласно ходу Символа. Хочется, чтобы каждый читатель мог сам для себя приоткрыть мир веры и мысли, молитвы и переживаний об отношениях человека и Бога, человека с человеком столь дорогого для многих приснопамятного владыки Антония.

Митрополит Антоний не любил, когда его называли богословом. При упоминании о богословах в его голосе порой проскальзывали суровые и раздраженные нотки. Но недоверие у него вызывал только особый род богословия, которое он сравнивает здесь с препарированием, – разговор о Боге, не имеющий связи с действительностью и с самой верой, отдаление от Живого Бога.

Таким богословом он не был и быть не мог. В то же время в этой книге он совершенно определенно раскрывается как богослов – в том же смысле, в каком богословами были Отцы Церкви, – как человек, говорящий от сердца, наполненного единством восприятия и отклика, которые являет собой деятельная жизнь общины. Он умело и тонко рассматривает разные виды уверенности и разные виды сомнений, встречающиеся на пути человека, и показывает, как можно жить в состоянии веры, не основанной исключительно на личной убежденности, но и не навязанной извне. В вере имеется элемент преображающей личной встречи – кому, как не ему, об этом знать! – но есть в ней и постепенное развитие отношений с теми, у кого мы учимся. Христос присутствует и в том, и в другом. Научение помогает нам признать, что механизмы, которые представлялись нам более или менее подходящими для восприятия истины о Боге, могут оказаться слишком мелкими или хрупкими, чтобы выдержать этот груз. Мы должны научиться «сомневаться» с надеждой, чтобы сохранить крупицу здравой отстраненности в отношении применяемых нами формул. Даже если мы полностью принимаем их в качестве надежных проводников на пути к Богу, сами они этим путем не являются, и наше возрастание до Христа даст нам больше, чем может дать повторение общепринятых истин. В этом нет релятивизма или агностицизма (в подтверждение чего он приводит весьма уместные цитаты из трудов православных богословов, пользующихся безупречной репутацией) – одно лишь острое осознание того, что слова и образы всегда приводят нас к чему-то большему.

Поэтому он часто переформулирует или перефразирует ту или иную историческую богословскую проблему таким образом, чтобы помочь нам увидеть изначально неправильную постановку вопроса. Почитайте, что он говорит, например, о свободе или о суде и наказании. Почитайте, в чем, по его мнению, состоит первородный грех: человек видит невыносимую красоту Бога, но не может и не хочет удержаться и отойти от соблазна осознания своей собственной красоты подобия Богу, чтобы дать родиться совершенному и наполняющему все сиянию вечного прообраза. Или взять его комментарий по поводу ставшего предметом бурных обсуждений «греха против Духа Святого» как категорического отказа назвать и принять дар, находящийся в центре опыта человека, отрицания известной нам истины и, следовательно, закрепления своего плена. Он неоднократно говорит о несостоятельности различных богословских споров в поиске неопровержимого решения той или иной проблемы – это особенно очевидно в отношении «проблемы зла». Не раз владыка Антоний указывает на точку, с которой вопрос выглядит совершенно иначе и которая предполагает постоянное благоговение и покаяние.

В своих беседах и текстах (важно помнить, что он прежде всего был проповедником, а потом уже писателем и что сила и вес его утверждений во многом определялись контекстом личного общения) он часто стремится не одержать верх в споре, а помочь нам остановиться и посмотреть на проблему более терпеливо и внимательно. Перечень источников, на которые он опирается, поражает своей широтой – от первых Отцов Церкви до великих современных богословов, таких как Флоровский и Лосский, а также беллетристов, художников и людей общей с ним веры и сослужащих ему, которые делятся своим жизненным опытом. Как он сам иронично замечает, ему нравится строить свою аргументацию на этимологии – взять хотя бы сделанный им разбор слов, обозначающих понятие «истина» на греческом, русском, еврейском языках и латыни. И хотя серьезный ученый-лингвист мог бы приписать его изыскания разыгравшемуся воображению, митрополиту Антонию удается подсветить значения некоторых слов и заглянуть в потаенные уголки их смысла за счет отсылок к перекликающимся и связанным понятиям (даже если связь между ними является плодом его фантазии).

Это изложение христианской веры во всей ее исторической полноте, без стеснения и уклончивых пояснений. Автор признаёт те аспекты исторических фактов, которые могут вызвать чувство неловкости, и рассматривает их в общем контексте уверенно и без экивоков, заставляя читателя задуматься над тем, что значит та или иная формулировка для человека, стремящегося возрастать в любви и служении Богу. Например, он серьезно и сочувственно рассуждает о бесстрастии Бога, утверждая, что Бог не может быть пассивным; не следует представлять себе Бога далеким и незаинтересованным или беспомощным перед страданиями тварного мира, или обрушивающим на наши головы потоки бедствий. О вопросе «вечных мук» в наказание за грехи он тоже говорит с серьезной нравственной позиции, лавируя между прямолинейными утверждениями о гарантированном всеобщем спасении и неприемлемо жесткой и безжалостной картиной Божьего суда. Конечно, Бог прощает; конечно, Его суд опирается на единение Христа со всем родом человеческим. Но прощение еще не есть перемена, из него ничего автоматически не следует. Мы можем на все надеяться, но ошибаемся, если уповаем не на надежду, а на теоретизирование.

Митрополит Антоний был одним из величайших учителей христианской молитвы в XX веке, и даже спустя два десятилетия после его смерти его международное влияние ничуть не ослабевает. В этих лекциях, отредактированных настолько бережно и грамотно, что они не утратили своей непосредственности и живости, можно найти твердое основание всех его практических духовных наставлений в обширной сфере православной веры и традиции. Христианское учение «работает», привлекает, убеждает, призывает, открывая дверь в живую действительность обновленного и усиленного примирения с Богом во время каждой личной или общей молитвы, а напоминание о красоте образа взаимодействия Бога с миром побуждает нас к молитве и способствует ее углублению. Мы нуждаемся в том, чтобы нам объяснили эту красоту – не потому, что это стройная теория, а потому лишь, что она указывает нам путь к свободе. Именно это и делает так замечательно в своей книге владыка Антоний.