Григорий Павленко читать онлайн


Серёга Волков плотник, муж, отец. Живёт в посёлке Сосновка, делает табуретки и кривых деревянных сов. Ест горячее, пахнет стружкой, называет дочку букашкой. А потом что-то сдвигается. Не сразу. Половица, которая всегда скрипела, молчит под его шагом. Кот не идёт на руки. Дочь замирает в дверях и не может объяснить почему. Мелочи. Марина фельдшер, жена списывает на усталость, на осень, на показалось. Пока списывается. Невролог скажет: здоров. Психиатр выпишет таблетки. Медицина пожмёт плечами. А отец Пётр старый священник с больным коленом и чаем без сахара промолчит. Потому что знает. Потому что видел такое раньше.

Триста детей идут через пустыню. Шестьдесят доходят.Мальчик, на котором пустыня не оставила следа, берёт последнее имя из списка мёртвых. Солтар. Он не помнит себя. Не чувствует боли. Идеален в бою.В лагере Ордена Клинков убить значит освободить, а боль голос Богини. Жрица обнимает детей и записывает, кто к кому привязался.Лина продана отцом. Аррин потерял всё, кроме гордости. Они стали его семьёй.По ночам Солтар царапает имена мёртвых на камне у стены. С каждым испытанием список длиннее.Три испытания. Кровь. Разум. Тьма.

Четверо астронавтов на Луне. Двое на поверхности, двое на орбите. Между ними — вакуум. Под ними — Земля. Земля мертва. Гамма-всплеск сжёг атмосферу за минуты. Города погасли. Эфир замолчал. Возвращаться некуда — ни парашютов, ни посадочных полос, ни воздуха. Четверо людей в двух капсулах, соединённых радиоволной, с запасом еды на шестьдесят дней и ответом, который никто не хочет произноситьвслух. Строка «09:00 — Связь с Землёй» стоит в расписании каждое утро. Каждое утро кто-то надевает наушники, вызывает Хьюстон и слушает тишину. Это не история выживания. Это история о том, что остаётся, когда выживать больше незачем.

Знак мертвеца. Чужое имя. Три дня до начала учёбы — и выбор между голодной смертью в переулке и академией, куда меня никто не звал.Архонтия принимает только чистокровных. Я — из тех, кого Совет уничтожил полтора века назад. Официально нас не существует. Неофициально — казнить при обнаружении.Правила просты: не высовываться, не привлекать внимания, дотянуть до выпуска.Были просты — пока ректор не посмотрел на меня так, будто видит насквозь.Он — Архонтид. Охотник по крови. Должен сдать меня Совету.Молчит.И это пугает больше, чем если бы сдал.
Октябрь 1916.Эфир с запада молчит. Брюссель, Брест, Ньюпор — с четвёртых суток. В нейтральных водах находят пароходы без команды.С Соммы вернулся один из ста. Эти люди не говорят. Они выкалывают себе глаза.Адмирал фон Эссен поведёт Балтийский флот через Датские проливы — туда, где не отвечают береговые станции.Адмирал Джеллико встретит его у шотландского берега. Вместе они поведут соединённый флот к Каналу. К тому, что пришло.Они пойдут в бой. Не все корабли вернутся. Не все, кто вернётся, — будут собой.«Из глубины воззвах к Тебе, Господи».Они воззвали. Им ответили.

Медяков теперь шесть. Заработанных: каникулы, честный разнос подносов в трактире с жизнерадостным названием «Здесь умерло двенадцать человек». Жизнь налаживалась — пока двое во дворе не принялись деловито обсуждать, брать Ренна Сола живьём или можно попроще. Ренн Сол — это она. В академии — второй семестр и адепт у западной стены. На снегу одна цепочка следов, его собственная. Крови ни капли: не пролили — вытянули. Такое оставляет артефакт из тех, что Совет «изъял из оборота». Изъял — значит, был. Был — значит, есть. У ректора решение готово: перевод подальше — тихо, заботливо и с подписью. Спасает так, что от ссылки не отличишь.

Три медяка у Айры целы — лежат в тайнике и переписи не подлежат. Остальным повезло меньше. Совет объявил всеобщую перепись: людей против бумаг, страну сверху донизу, а кто с записью не совпадёт, о том Совету угодно знать особо. Перепись считает всех — нтаров стража уже сдала числом прописью: «несколько». У Айры с бумагами полный порядок. В них всё враньё. Прятаться бесполезно: перепись не облава, перепись — порядок. Зато под академией, глубже, чем ходят, двести лет лежит похороненная Советом вещь, которую он боится больше её крови. Пока эта вещь у Совета, Айра — добыча. Значит, вещь надо забрать. Мелкие препятствия: проверяющий, который слышит шёпот через зал.

Леди Катарина Тэрн легла спать за неделю до свадьбы, а проснулась в гробу. В сосновом, что для леди само по себе оскорбление. Рядом сидел Умбер, дворецкий, с лицом, по которому было ясно, что он думает о таком обращении с госпожой. Старый некромант объяснил, что она не дышит, и попросил лечь обратно. Она отказала вежливо: её ждут в Керре, при государе, и второй раз за утро она не ляжет. Некромант хотел было что-то возразить, но умер посреди фразы, и она похоронила его в своей могиле: та была свободна. С тех пор она идёт домой: с его книгой, с дворецким, который не одобряет всё, что недостойно дома Тэрн, и с курицей, которую дали за упокоение.