14 Герц - страница 3

— Вы переведены в статус наблюдателей без права вмешательства. Начинается интеграция.

В этот момент станция содрогнулась. Не от удара метеорита. От направленного высокочастотного импульса, от которого зазвенели переборки. Свет сменился на багровый. Зубы отозвались резкой болью.

— Атака на станцию! — взревел ИИ, но его голос тут же исказился помехами. — Внешний периметр... критический отказ светосигнальных комплексов... Сектор 4...

Станция содрогнулась. Не от удара — от направленного высокочастотного импульса, от которого зазвенели переборки и зубы свело резкой болью.

Багровый свет аварийных ламп выхватил из темноты терминалы. На одном из них, ещё не залитом нано-керамикой Синтетов, замигала строка: «РЕЖИМ: ОТЛАДКА. РЕЗЕЦ: АКТИВЕН. СФЕРА: ОЖИДАНИЕ».

В голове всплыли обрывки инструктажа, который я зубрил в академии, но теперь они звучали не как теория, а как приговор: «Резец» — не пушка. Это распределённая сеть излучателей в теле астероида. «Сфера» — гравитационная линза, которая видит складки вакуума. Вместе они — глаза Эгиды. Но сейчас они были слепы. И именно это не дало Саулу забрать управление.

Синтет продолжал перепрошивать ОС, а мы с Лией стояли рядом, беспомощные свидетели того, как наш мир стирают строчки чужого кода.

В обзорном окне космос перестал быть чёрным. Он стал багрово-красным от инверсионных следов. Три угловатых штурмовика Министерства шли в плотном строю, ощетинившись спаренными рельсотронами. Это не были изящные корабли Директората. Это были летающие куски брони, созданные с одной целью: превращать материю в пыль.

— Говорит «Гром-1». Объект «Катализатор», вы нарушили прямую директиву Министерства. Заглушите реакторы или огонь на поражение. Повторяю…

Саул даже не взглянул на монитор связи. Его зеркальное лицо оставалось неподвижным, но воздух в зале начал вибрировать.

— Неэффективно, — обронил он.

Посередине отсека возникло трёхмерное изображение эскадрильи. Синтет напрямую подключился к боевой рубке. Мы слышали каждый щелчок, каждый вдох пилотов.

«Мантикоры» вышли из тени соседнего астероида. Угловатые, хищные. Вдоль хребтов тянулись направляющие рельсотронов. В пустоте не было звука, но по вибрации палубы «Новы» я понимал: их реакторы вышли на боевой режим.

— «Гром-1», дистанция тридцать! Зарядить кассетные болванки!

Саул на мостике даже не пошевелился. «Катализатор» казался беззащитным. Ни турелей, ни шахт. Просто зеркальный тетраэдр в пустоте.

Первым ударил «Гром-1». Две пятитонные вольфрамовые болванки, разогнанные до гиперзвука, полоснули по пространству. На такой дистанции увернуться невозможно. Но «Катализатор» и не пытался. Его ртутная поверхность пошла мелкой рябью. В точке удара зеркало мгновенно изменило геометрию, превратившись в серию вогнутых фрактальных желобов. Снаряды не врезались. Они соскользнули, искривив траекторию в магнитном поле, и ушли в пустоту, слегка задев обшивку «Новы».

Переборки под ногами звякнули. Лия вцепилась в поручень, её глаза подёрнулись серебром.

— Векторы... они ломают геометрию поля, — прошептала она.

В ту же секунду «Катализатор» ответил. Его поверхность перестроилась, превратив корпус в колоссальную фокусирующую линзу. Тетраэдр выбросил ослепительно-белый клинок когерентного излучения. «Гром-1» не успел начать манёвр. Луч прошил его насквозь. На долю секунды штурмовик превратился в светящийся рентгеновский снимок, а затем лопнул. Не от взрыва топлива. От мгновенного испарения металла. Облако раскалённого газа — всё, что осталось от лучшего пилота Сектора 4.