A rún - страница 4

Джон немного помешкал, а потом согласился, и они ударили по рукам.

Дело было сделано.

Всю дорогу до дома в затуманенном сознании Джона не переставая крутились слова мужчины из игорного клуба. Согласно его увещеваниям, легко можно было разжиться целым состоянием, и Джон начал прикидывать, как бы провернуть дельце поскорее — обещанные золотые горы жгли ему карман.

Утром следующего же дня Джон объявил жене о своих намерениях, будучи уверенным, что получение одобрения супруги — формальность, но, к своему удивлению, ужасу и злости Джон услышал её тихое, но твёрдое: «Нет». Кроткая от природы Морелла никогда не спорила с мужем, но в вопросе передачи официальных прав на замок оказалась на удивление упёртой. Каждый день Джон пытался уластить Мореллу или, напротив, надавить на неё, но супруга оставалась непреклонной.

Мысли об ускользающей сделке стали для Джона сродни навязчивой идее — ему казалось, что лишь в случае успешной реализации своей задумки он сможет зажить свободно и вольготно. Джон всё больше злился и нервничал: загадочный мужчина из клуба мрачной тенью нависал над ним, оговоренная дата отчуждения замка неуклонно близилась, проценты по долгу росли, а Морелла не сдавалась.

Хотя Джон и начал замечать, как тяжело даются жене эти споры и как сильно сказываются их разногласия на её здоровье, заставить себя остановиться он не мог.

— Я так винил себя потом за то, что не был хорошим мужем. Каждый раз принося ей после ссор такой же бодрящий тодди, как вам сейчас, я вставал перед ней на колени и вымаливал прощение. Но неизбежно всё начиналось сначала, ведь выбора у меня не было — я попался в ловушку, — надтреснутым голосом сказал Джон, шумно всхлипнул и неуклюже стёр прорвавшуюся слезу. — Как мог быть я столь слеп! Мне досталось великое счастье — просто быть с ней, а я всё потерял в погоне за этим проклятым золотом! Конечно, конечно, я не хотел и не думал, что всё так выйдет, я делал это в первую очередь для Мореллы, для нас, но…

Девушка, у которой горло перехватило от напряжённого рассказа мужчины, сделала осторожный глоток ещё горячего напитка. Тодди обжег её, заставил закашляться, но Джон не обратил на это внимания или же и вправду настолько погрузился в себя, что не услышал.

— Мы стояли на лестнице, на самом верху. Я вновь начал просить её подумать о нашем будущем и избавиться от замка, который тянет на дно. И вдруг её глаза закатились, она пошатнулась и сорвалась. Будь у меня секундой больше — и я бы успел, я бы успел её поймать. Но секунды у меня не было. Мгновение — и Морелла оказалась внизу, она лежала, раскинув руки в стороны, как тряпичная кукла, платье задралось. Я тут же побежал к ней, перескакивая через ступени, сам рискуя сорваться и свернуть себе шею, но помочь уже ничем не мог. Она лежала совсем как живая, ещё тёплая. Но была мертва.

Джон закончил.

Он посмотрел на собеседницу, в его взгляде читалась горечь, но был и вызов. Вот он я, — словно бы говорил он. — Я признаю свою вину, я скорблю об утрате, я исповедался и открыл свою душу. Я был плохим мужем, но я невиновен, ведь искренне любил её.

— Так значит похороны прошли сегодня? — помедлив, как-то невпопад уточнила девушка.

Вопрос обескуражил мужчину, он ждал другой реакции — понимания, поддержки, хоть какого-то подобия человечности, в конце концов. Но Джону удалось обуздать всколыхнувшееся в нём от столь явного равнодушия слушательницы раздражение.