Внезапно одним днём её перевели в службу радиоперехвата и пеленгации: одна из девушек РЕНС забеременела, её сменщица подхватила лихорадку паппатачи, и Мария стала часами сидеть в наушниках, слушая переговоры на итальянском, французском, а иногда и на немецком, записывая их для передачи младшим офицерам.
Подлейтенант интересовался, каково ей часами слушать эфир, но Мария только улыбалась: это было новое приключение, и даже то, что девушки‑англичанки относились к ней высокомерно и неохотно общались, никогда не здоровались первыми, её не задевало. Подлейтенант приглашал, как только выдастся у неё выходной, отправиться с ним в Ла‑Валетту, прогуляться по Кишке и посетить знаменитый кабаре‑клуб «Египетская царица»; одной там приличной девушке находиться не стоит, но он готов выступить отличным чичероне для неё. Мария скорее чувствовала, чем понимала, что молодой офицер спешит жить. Она же не торопилась.
Через две недели заболевшая девушка вышла на службу (похудевшая, с сильно поредевшими волосами на голове); лейтенант Александер сразу забрал рядовую Коллини обратно, и она участвовала в настоящем допросе. Седой и бедно одетый во всё чёрное мальтиец с крупными карими глазами, небритый и усталый, который сидел, сгорбившись, в центре комнаты без окон и дверей под одинокой электрической лампой, словно капля, висевшей на витом чёрном шнуре над ним, от которого пахло старым немытым телом, отвечал на вопросы лейтенанта и подлейтенанта, развалившихся на стульях по бокам от стола, за которым она записывала от руки беседу, которую переводила. Строгий тон англичан ей был неприятен, как и они сами. А старика было жалко. Ей казалось, что она встречала его пару раз в таверне «Морской окунь», но не была уверена.
– Майор Лайонел, — представился седоусый офицер в очках, входя в кабинет.
— Да, мне руководство поручило встретиться. Очень приятно. Присаживайтесь, майор. Чай?
Майор отказался и сел на стул, всё так же держа зажатый стек с серебряным набалдашником под мышкой.
— Лейтенант, я вот по какому делу. Я по просьбе флота тестировал рядовую РЕНС Коллини, мальтийку итальянского происхождения, которая сейчас служит под вашим началом.
Лейтенант Александер молча слушал.
— Как она справляется?
— Без нареканий.
— Очень хорошо. Я не возражал против принятия её на службу, да и сейчас нет возражений. Однако я должен вас предупредить: досконально проследить её жизнь на острове не получается. Несколько косвенных свидетелей, купчая на домик в Биргу, да владелец таверны «Морской окунь», который дружил с её отцом. Обращаю ваше внимание: вся её семья с началом войны покинула остров и сейчас находится в недружественной нам французской Северной Африке.
— Вы же знали это с самого начала.
— Знал, но не мог предположить, что она взойдёт на каменную палубу «Сент-Анджело».
Лейтенант выжидал, и майор продолжил:
— Я здесь, чтобы предупредить: Коллини ни в чём предосудительном не замечена, но я бы на вашем месте привлекал её к работе с секретными сведениями с должной степенью осмотрительности.
В тот же день Александер поинтересовался у своего начальства, кто такой майор контрразведки Лайонел.
— Выбился из простонародья, выслужил чин майора. Считай, уже сделал карьеру. Может, с этой войной и подполковника получит. Сухопутная крыса первостатейная. Стек видел его? Изображает аристократа. Но мы его иногда привлекаем: персонала своего не хватает, а у него нюх, как у собаки. Служит тут давно, сеть осведомителей, работу свою знает. Препротивный тип, да?
