«Нет!» — решила она про себя. — «Я готова ради дела и рисковать, и преодолевать трудности, но торговать душой не буду. Не в моём характере. Не так нас воспитали с сёстрами».
Помня своё рядовое звание и место в иерархии, она старалась не попадаться лейтенанту Александеру на глаза, и несколько дней они вообще не виделись, когда вечером он подошёл к её столу, заваленному бумагами, и довольно официальным тоном сообщил, что завтра рано утром они выезжают в бухту Калафрана, на базу гидросамолётов королевских ВВС. Он займётся рутинной работой по выстраиванию разведывательных полётов. Её же ждут снятые с потопленного катера итальянские документы — наверняка ничего важного, но нужно просмотреть и сформировать отчёт по форме.
— А я смогу снова вести автомобиль? — спросила она легко, как будто и не было этих безмолвных дней между ними.
— Всю дорогу, — мягко улыбнулся он. — Выезжаем с рассветом, на дорогах пусто. А уж обратно просто придётся сесть за руль, — рассмеявшись, сказал Александр.
Не без приключений, подвергнув, по его словам, его жизнь опасности большей, чем немецкие асы в боевых вылетах над Северным морем, они прибыли на базу летающих лодок в Калафрану. До обеда они провели время в штабе: она разбирала документы и печатала на выделенной машинке, с постоянно застревавшими литерами «точка» и «запятая» отчёт, лейтенант где‑то пропадал. Никто ей не предложил ни керосину, протирать загрязнившиеся литеры, ни чаю; позавтракать она не успела, так что желудок, привыкший к военному распорядку, размеренному по часам питанию, открыто высказывал неудовольствие. Когда вошёл Александр и стал читать, расхаживая по кабинету, её отчёт, желудок внезапно выразил своё возмущение недовольным бурчанием. Как показалось Марии, звук прогрохотал по кабинету, словно колокольный набат. Но лейтенант никак не показал, что слышит голодное ворчание. Он дочитал документ, сложил его в лётный планшет, который всегда висел у него на плече на узком ремне, посмотрел на её пальцы, испачканные в чёрной краске, и пригласил пройти с ним на обед.
По дорожке к зданию штаба гидропорта, навстречу им шагал сержант, сильно шатаясь, словно хотел заловить их, но не мог решить, кого именно. Сине‑серая пилотка была развёрнута поперёк головы, от уха до уха. Когда они подошли ближе, он вытянулся, отдал честь, и его снова шатнуло: сначала на них, а потом в сторону. На его левой груди Мария заметила «N» в кружочке, к которому приделано слева одно белое крыло. «Будто падающая комета с хвостом», — внезапно подумалось Марии, но она не сказала ничего, уже зная, сколь суеверны бывают лётчики, даже бывшие.
Мария с береговой дороги хорошо видела узкую бухту, застроенную промышленными корпусами, выкрашенными в хаки, и в тупике бухты огромные ангары под металлическими выгнутыми крышами, перед которыми, хвостовым оперением к наклонному бетонному слипу, на волне слегка покачивались две огромных летающих лодки. Она внимательно рассмотрела и металлического цвета корпуса в воде, и широкие крылья, выкрашенные голубовато-серой краской, и на каждом крыле по два мотора с чёрными лопастями. Здание офицерской столовой в Калафране располагалось в непосредственной близости от стоянки гидросамолётов, – одноэтажная каменная постройка, как и все здания вокруг замазанная зелёной армейской краской. Окна закрыты щитами из некрашеных досок.
