Как‑то раз в обеденный перерыв, когда Мария уходила, Александр спросил, куда она направляется.
Она ответила, что идёт обедать в таверну «Морской окунь».
Он спросил, отчего не ест в столовой?
Она отвечала, что ест каждый день, но иногда хочется сменить солонину и консервированные бобы на свежую рыбу.
— Вы не против, если я составлю вам компанию?
Мария была против, очень сильно против, сразу по нескольким причинам, одной из которых была его уродливая рука, из‑за которой, как ей казалось, и кусок в горло не пролезет. Но, конечно, улыбаясь, согласилась.
Александру в таверне понравилось: располагалась практически у каменной кормы «Сент-Анджело», рыба свежая, простые деревянные столы и стулья, но чисто. Он спросил:
— Отчего именно сюда?
— С папой здесь бывали, когда приезжали в город. Он выпивал бокал вина, я кушала. Моё место силы.
Александр любезно заплатил за неё. Отказываться она не стала: довольствие девушек РЕНС не позволяло шиковать, особенно с началом осады, когда цены взлетели даже на рыбу.
Теперь время от времени, чаще всего в среду, они вместе обедали или ужинали в «Морском окуне».
Оказалось, лейтенант Александер, который на службе казался таким замкнутым и серьёзным, был тоже по‑своему любопытен, как и Мария. Его интересовали и способы готовки мальтийских блюд, и хозяин таверны, с которым его познакомила Мария, откуда он родом и как давно живёт в Биргу, и сколько лет таверне, и как давно он ей владеет; интересовал и сорт винограда, из которого делалось дешёвое белое вино, бокал которого он непременно выпивал, и кто его производит, и как доставляет с соседнего островка Гозо. Уговорить Марию выпить с ним он так и не смог.
Мария же научилась есть рядом с его левой рукой.
Александр рассказывал, что эмансипированные девушки в Англии могут свободно выпивать, курить сигаретки — это модно, — и водить автомобиль, мотоцикл и даже управлять самолётом.
Управлять самолётом Марию не прельщало.
— А вот управлять автомобилем и научиться стрелять — моя мечта.
— Зачем вам это? Выпивать — гораздо более безопасное и общепринятое занятие, — не сдавался упорный лейтенант.
— Война. Такие навыки могут пригодиться.
В один чудесный вечер перед ужином они прогуливались вдоль мощных резцов каменного бруствера «Сент-Анджело». Тарахтел невидимый буксир, кричали чайки. Внизу лежало гладкое зеркало Великой гавани, густо окрашенное закатным багрянцем. Прямо в красноватых водах, будто истекая кровью, стояли в кильватерной колонне три эсминца, пришедшие под утро из Гибралтара. Они доставили столь необходимые боеприпасы, топливо в бочках, медикаменты. Говорили, что на переходе помимо привычных итальянцев, с аэродромов Сардинии их атаковали и немецкие самолёты. Попаданий не добились, но раненые были. С самой высокой точки «Сент-Анджело», из квадратного укрепления, обложенного мешками с песком на вершине кавальера Феррамолино, Марию и Александра разглядывал скучающий расчёт зенитки «Бофорс». Ствол орудия был опущен, и зенитчики в плоских шлемах выглядели как театралы, смотрящие представление с бельэтажа. Марии не нравилось, что они выглядят как пара. Александр, между тем, предложил ей прогулку на автомобиле. Она задумалась.
— Вы же хотели научиться водить.
Она не отвечала; пауза неприлично затянулась, и ему показалось, что девушка думает быстро, но мыслей много, и мысли эти иные, чем о том, какие туфельки надеть. Но ответила она внезапно про наряд:
