Анунаки - страница 2
— А я вот что скажу, — говорил кто-то. — Дома нас считают героями. На площадях стоят статуи. Говорят: горняки Земли, спасители Нибиру.
— Хорошо, что они не видят, как мы тут спим, — отозвался другой голос.
Смех был короткий, лишённый веселья.
— А я вот думаю, — тихо сказал Лугаль. — Мы ведь здесь не рабы. Нас никто не заставляет. Мы сами вызвались.
— Вызвались, — согласился Кишар. — Потому что так надо.
— Тогда почему...
Юноша запнулся.
— Договаривай, — сказал Кишар.
— Почему мы работаем как рабы?
Никто не ответил. Костёр треснул, выбросив искры, и они на секунду повисли в густом воздухе, красные, как маленькие глаза.
— Потому что пока больше некому, — сказал Кишар. — Пока.
В этом «пока» Энки услышал то, что услышал бы любой, у кого есть слух. Это не было ни угрозой, ни жалобой. Это было просто сказано. Так говорят о вещи, которая обязательно случится, только никто не знает когда.
Он ушёл в темноту, не потревожив их. В кармане лежал самородок, который ему так и не удалось отдать. Он был уже совсем не тёплым. Он остыл, как остывает всё, что слишком долго держишь в руке и никому не показываешь.
На небе над красными холмами взошла незнакомая луна. Энки подумал, что на родине таких не бывает. И что, если он сам не станет думать об этом очень осторожно, то скоро забудет, как выглядит родное небо.
Но думать об этом было уже некогда. В Эриду ждал разговор с Красными.
Глава 3. Язык сердца
Энки пошёл к Красным один и без оружия.
Нинурта возражал. Он стоял у трапа челнока, скрестив руки, и говорил, что глава экспедиции не может отправляться на чужую землю без охраны. Энки выслушал его до конца и ответил, что именно поэтому и пойдёт без охраны. Ответ был не совсем честным. Настоящая причина была в том, что он сам не знал, чего ждёт. А показывать неуверенность Нинурте он не хотел.
Река оказалась шире, чем выглядела с высоты. Он переправился на плоскодонке, которую оставили на берегу, видимо, специально для гостей. На другой стороне тропа вела вверх, между деревьями с широкими глянцевыми листьями, и вскоре кончилась перед городом.
Это слово подходило не вполне. Энки привык, что город состоит из стен, ворот, башен и людей, которые на этих стенах стоят. Здесь не было ничего из этого. Были невысокие дома из светлого камня, круглые, с открытыми проёмами вместо дверей. Были террасы, спускавшиеся к реке, на которых росли овощи и цветы. Были мостики, перекинутые через ручьи. Всё было так неприметно, так лишено охраны, что на мгновение Энки почувствовал себя вором.
Навстречу вышли двое.
Первый был из тех, кого он видел в день посадки: высокий, с вытянутой головой, тёмной красноватой кожей и глазами, в которых стояла неподвижная ясность. Второй был ниже ростом, шире в плечах, с обычной, как у самого Энки, формой головы. Он нёс на спине корзину и смотрел на гостя с открытым, почти детским любопытством.
Энки уже знал, что это два разных рода одного народа. Высокие назывались Махавишну. Они берегли равновесие, думали за всех и считались старшими. Низкие назывались Бодхисаттва. Они растили еду, строили дома, носили воду. Но слово «низкие» здесь не значило ничего. Он не увидел между ними ни тени неравенства: тот, что с корзиной, кивнул высокому, как кивают брату, а высокий кивнул в ответ так же.
— Тарн ждёт, — сказал носильщик.
Он произнёс это вслух, на ломаном, но понятном языке Нибиру. Видимо, учился у того, что подобрал в разведывательных отчётах. Энки был тронут. И смутился: сам он не выучил ни слова на их языке.
Похожие книги
Виктор Снегирёв нашёл кулон в девяносто восьмом — на помойке, среди битого кирпича. Через год умер его отец. Виктор не плакал: камень не дал. Через двадцать лет он передал кулон сыну — и промолчал, как молчали до него. Артём надел камень в четверг. К вечеру мир стал ярче. К концу недели он перестал видеть сны. К концу месяца — перестал петь. К концу второго — не помнил, где заканчивается он и начинается голод. Кулон — не проклятие. Инструмент. Он ест согласие: каждый раз, когда ты говоришь «хочу» или «да», он берёт. Не отнять, не сломать. Остаётся третий путь — тот, что вырван из семейной тетради. Не про спасение мира.
Владивосток, недалёкое будущее. Матвей Громов зарабатывает на жизнь мелким воровством и редким даром — способностью двигать предметы силой мысли. Его обычный день меняется навсегда, когда он встречает Соню — девочку, которую преследуют люди в сером, и становится свидетелем её дара предвидения. За девочкой охотятся не бандиты — таинственный Орлов, представляющий секретный «Проект Ясность», уверен: Соня — ключ к опасной формуле Ковалёнта-7. А её мать, учёная Вера Левшина, уже десять лет заперта в стазис-капсуле. Матвею предстоит пройти через погони в тумане, штурм подземного дота, союз с общиной одарённых и сделку с человеком, который сломал его отца.
Артём — двадцатипятилетний электромонтажник с седыми волосами и привычкой варить пельмени в одиночестве. Два года назад от него без объяснений ушла девушка, и с тех пор он живёт в туннеле собственной депрессии — на дне, где тишина не лечит, а затягивает. Но одно лето меняет всё. Случайная встреча на автобусной остановке. Девушка на перилах моста. Рука, которую он держит и не удерживает. Мост, на котором он будет стоять дважды. Это история о том, как один человек учится прощать — бывшую, которая его предала. Отца, который исчез на двадцать лет. Себя, который не удержал. И о девушке, которая не хочет прыгать — только сегодня.
“Рождение искусственной души: 2099 год” – это захватывающий роман о судьбе обычного человека, живущего на рубеже тысячелетий. В центре сюжета – его противостояние с могущественной Гильдией Искусственного Интеллекта, которая обвиняет его в сбои глобальной системы Земли. Герой книги занимается обучением искусственного интеллекта человеческим чувствам, и его жизнь меняется кардинальным образом, когда его обвиняют в преступлении. Чтобы спасти себя, он должен доказать существование души у человека, опираясь на реальные законы физики и математические формулы. Эта книга – увлекательное путешествие в мир науки и технологий будущего, где душа становится объектом исследования и главным ключом к пониманию человеческой сущности.
«В 1850 году каждый 4-й ребенок в Америке умирал еще до первого дня рождения». Во многом именно благодаря антибиотикам в последние полвека большинство родителей в развитых странах могут спокойно растить детей; стали возможны серьезные хирургические операции; снизились риски бактериальных инфекций. Однако злоупотребление антибиотиками, в том числе их использование в качестве стимуляторов роста у животных, привело медицину в тупик. У бактерии уже появился ген устойчивости к последнему из формально действенных антибиотиков, указывает профессиональный медицинский журнал Lancet. Микробиолог Мартин Блейзер на реальных примерах из своей 30-летней практики показывает: что помогает патогенным микробам распространяться и есть ли способ избежать контакта с ними; как защитить себя от инфекций после краха антибиотиков; от каких болезней можно избавиться, восстановив здоровую микрофлору, и когда нужны пробиотики.
