Анунаки - страница 6
Красные вошли в лагерь. Они не задавали вопросов. Те, у кого в руках были травы, склонились над ранеными. Те, у кого были кувшины, подносили воду. Один, огромный и неторопливый, подошёл к краю воронки, постоял, прислушиваясь, и положил на землю обе ладони.
Энки пошёл к нему.
— Что ты слышишь?
Бодхисаттва поднял голову. Лицо у него было мокрым. Он плакал, не вытирая слёз.
— Она кричит, — сказал он тихо и ясно, на языке Нибиру. — Земля кричит.
Энки не знал, что ответить.
Тарн пришёл на рассвете.
Он шёл медленно, опираясь на посох, и вокруг него расступались все: горняки, Красные, даже стража. Он остановился у воронки и долго стоял, не двигаясь. Потом перевёл взгляд на Энки.
— Четырнадцать, — сказал он. Это не был вопрос.
— Четырнадцать, — подтвердил Энки. — Ещё восемь тяжело ранены.
— Мы возьмём их к себе. Наши лекари умеют больше, чем ваши.
— Спасибо.
— Не благодари. Это не милость. Это... — Тарн замолк, подбирая слово. — Это то, что делают, когда рядом больно.
Они стояли рядом и смотрели, как Красные поднимают носилки и несут раненых к реке. Горняки смотрели молча. Кто-то отвернулся и вытер лицо рукавом.
— Я рисовал карту, — сказал Энки. — Планету держит магнитная решётка. Мы её ломаем.
Тарн кивнул, как будто услышал то, что давно знал.
— Ты тоже слышишь.
— Я измеряю.
— Это то же самое, только медленнее.
Он помолчал.
— Земля поёт, — сказал он. — Её песня магнитная, и она пела так миллионы лет. Каждое живое существо на ней знает эту песню и живёт в ней. Вы приносите в песню огонь и яд. Электричество, которое здесь не живёт. Распад, которого здесь не должно быть. Они не гармонируют. Они разрушают. Я чувствую каждый удар вашего Молота в зубах.
— Что будет дальше?
— Решётка начнёт ломаться. Сначала понемногу. Земля станет другой. Всё живое на ней станет другим. И однажды она не сможет вернуть то, что было.
— Что нужно сделать?
— Остановиться.
Энки долго молчал.
— Нельзя, — сказал он наконец. — У нас нет выбора.
— Выбор есть всегда, — сказал Тарн. — Просто он стоит дороже, чем вы готовы платить.
Энлиль прилетел к полудню.
Он вышел из челнока один, без свиты, и прошёл прямо к рядам тел, накрытых тканью. Там он остановился и несколько минут стоял молча. Энки знал это лицо: каменное, закрытое, как забрало. Но в ту минуту под ним проступило что-то человеческое, и у Энки на миг сжалось сердце.
— Четырнадцать, — сказал Энлиль.
— Четырнадцать, — повторил Энки. — Это не последние, если мы продолжим.
Он протянул брату карту. Энлиль взял, пробежал глазами и вернул.
— Приборы можно подстроить.
— Ты думаешь, я подстроил?
— Я думаю, ты слушаешь не приборы, — сказал Энлиль. — Ты слушаешь Красного.
— Он прав.
— Возможно. — Энлиль повернул к нему голову. — Скажи мне одно. Если мы остановим Молот, сколько мер мы будем добывать в неделю?
Энки молчал.
— Сколько?
— Ничего.
— Вот именно. — Энлиль помолчал. — Четырнадцать человек погибли. Это ужасно. Я не отказываюсь. Но на Нибиру умирают сотни тысяч, каждый год. Через тридцать лет умрут все. Как ты думаешь, что скажет отец, если я приду к нему и скажу, что мы остановились, потому что земля кричит?
— Он поймёт.
— Он не поймёт. И ты это знаешь.
Энки не ответил. Потому что Энлиль был прав.
— Мы продолжаем, — сказал Энлиль. — Только быстрее. Нинурта получит плазменные резаки. Они берут породу в полтора раза быстрее и питаются от распада.
— От распада?
— Да.
— Энлиль...
Похожие книги
Виктор Снегирёв нашёл кулон в девяносто восьмом — на помойке, среди битого кирпича. Через год умер его отец. Виктор не плакал: камень не дал. Через двадцать лет он передал кулон сыну — и промолчал, как молчали до него. Артём надел камень в четверг. К вечеру мир стал ярче. К концу недели он перестал видеть сны. К концу месяца — перестал петь. К концу второго — не помнил, где заканчивается он и начинается голод. Кулон — не проклятие. Инструмент. Он ест согласие: каждый раз, когда ты говоришь «хочу» или «да», он берёт. Не отнять, не сломать. Остаётся третий путь — тот, что вырван из семейной тетради. Не про спасение мира.
Владивосток, недалёкое будущее. Матвей Громов зарабатывает на жизнь мелким воровством и редким даром — способностью двигать предметы силой мысли. Его обычный день меняется навсегда, когда он встречает Соню — девочку, которую преследуют люди в сером, и становится свидетелем её дара предвидения. За девочкой охотятся не бандиты — таинственный Орлов, представляющий секретный «Проект Ясность», уверен: Соня — ключ к опасной формуле Ковалёнта-7. А её мать, учёная Вера Левшина, уже десять лет заперта в стазис-капсуле. Матвею предстоит пройти через погони в тумане, штурм подземного дота, союз с общиной одарённых и сделку с человеком, который сломал его отца.
Артём — двадцатипятилетний электромонтажник с седыми волосами и привычкой варить пельмени в одиночестве. Два года назад от него без объяснений ушла девушка, и с тех пор он живёт в туннеле собственной депрессии — на дне, где тишина не лечит, а затягивает. Но одно лето меняет всё. Случайная встреча на автобусной остановке. Девушка на перилах моста. Рука, которую он держит и не удерживает. Мост, на котором он будет стоять дважды. Это история о том, как один человек учится прощать — бывшую, которая его предала. Отца, который исчез на двадцать лет. Себя, который не удержал. И о девушке, которая не хочет прыгать — только сегодня.
“Рождение искусственной души: 2099 год” – это захватывающий роман о судьбе обычного человека, живущего на рубеже тысячелетий. В центре сюжета – его противостояние с могущественной Гильдией Искусственного Интеллекта, которая обвиняет его в сбои глобальной системы Земли. Герой книги занимается обучением искусственного интеллекта человеческим чувствам, и его жизнь меняется кардинальным образом, когда его обвиняют в преступлении. Чтобы спасти себя, он должен доказать существование души у человека, опираясь на реальные законы физики и математические формулы. Эта книга – увлекательное путешествие в мир науки и технологий будущего, где душа становится объектом исследования и главным ключом к пониманию человеческой сущности.
«В 1850 году каждый 4-й ребенок в Америке умирал еще до первого дня рождения». Во многом именно благодаря антибиотикам в последние полвека большинство родителей в развитых странах могут спокойно растить детей; стали возможны серьезные хирургические операции; снизились риски бактериальных инфекций. Однако злоупотребление антибиотиками, в том числе их использование в качестве стимуляторов роста у животных, привело медицину в тупик. У бактерии уже появился ген устойчивости к последнему из формально действенных антибиотиков, указывает профессиональный медицинский журнал Lancet. Микробиолог Мартин Блейзер на реальных примерах из своей 30-летней практики показывает: что помогает патогенным микробам распространяться и есть ли способ избежать контакта с ними; как защитить себя от инфекций после краха антибиотиков; от каких болезней можно избавиться, восстановив здоровую микрофлору, и когда нужны пробиотики.
