Читать онлайн Ирэна Торская - арматура чувств

Арматура чувств

Глава 1. День, когда закончился кофе

Вторник пах грядущим увольнением. Алиса поняла это еще до того, как приложила пропуск к турникету. На восьмом этаже, где располагался ее отдел, стоял густой, осязаемый запах валерьянки, а младшая PR-специалистка Кристина рыдала в женский пиджак, висевший на спинке стула.

— Его уволили, — всхлипнула Кристина, увидев Алису. — Охрана вывела прямо из переговорки. Сказали, личная встреча с новым руководством.

Алиса не стала спрашивать, кого. Слухи о «варяге» из столицы, которого совет директоров нанял для «оздоровления активов», ползли по офису уже неделю. Варяга звали Максимом.

Через сорок минут их собрали в стеклянном аквариуме конференц-зала.

Он стоял у окна, спиной к ним, и смотрел на серую панораму города. Когда Алиса вошла, он обернулся.

У него было лицо из рекламы швейцарских часов — слишком правильное, слишком гладкое, лишенное московской серости. И глаза человека, который никогда не спотыкался о бюрократию.

— Доброе утро, — его голос оказался глубже, чем она ожидала. — Меня зовут Максим Лавров. С сегодняшнего дня я курирую ваш департамент.

Он говорил легко, улыбаясь уголком рта. Алиса почувствовала, как у нее начинает дергаться глаз.

— Воронцова. Алиса Воронцова, — она села, закинув ногу на ногу. — Мы ждали вас на следующей неделе. У нас горит сдача годового отчета.

— Отчеты подождут, — Максим прошел к доске, взял маркер. Его рукава были подвернуты ровно на три оборота, обнажая крепкие запястья. — Алиса, вы ведь понимаете, зачем меня наняли? Наша компания — это телега, которую тащат десять лошадей в разные стороны. Вы тянете в сторону пиара. Красиво, громко, дорого. Но мы все равно стоим на месте.

— Мы приносим сорок процентов теплой базы, — отчеканила Алиса. — Пока ваши «лошади» из отдела продаж не могут закрыть сделку, даже если клиент сам приносит им деньги.

По конференц-залу прошелестел смешок. Максим не смутился. Он наклонился чуть вперед, опираясь руками о стол. От него пахло дорогим парфюмом и чем-то неуловимо стерильным, как в операционной.

— Именно поэтому, Воронцова, ваш отдел больше не будет самостоятельным. С сегодняшнего дня вы переходите в прямое подчинение. И мы начинаем проект «Чистое небо».

— Что это? — спросила она, хотя уже знала ответ. Это будет что-то бессмысленное, дорогое и с красивым названием.

— Это полная реструктуризация коммуникаций. Мы убираем ваш классический пиар. Никаких статей в глянце, никаких фуршетов для прессы. Мы переводим бренд в диджитал. Полностью.

— Вы собираетесь продавать металлопрокат через рилсы? — уточнила Алиса, и в ее голосе было столько яда, что Кристина вжала голову в плечи.

— Я собираюсь продавать его эффективно, — улыбка Максима стала шире, но глаза остались холодными. — А вы, Алиса, со своей любовью к газетным вырезкам девяностых, в этой схеме — лишнее звено.

Это был удар ниже пояса. Алиса сгребла со стола свой планшет.

— Когда мне писать заявление? — спросила она прямо.

— Не сегодня, — Максим наконец обошел стол и сел в кресло директора. — Заявление вы напишете в конце квартала, если показатели не сдвинутся. А пока...

Он достал из портфеля тонкую пластиковую папку и толкнул ее через стол к Алисе.

— Поздравляю. Вы назначены моим личным куратором. Будете моим гидом по этому серпентарию. Познакомите с людьми, покажете, где у нас тут наливают приличный кофе, а не ту бурду, что стоит на кухне.

Алиса открыла папку. Внутри лежал график ее жизни на ближайшие две недели. Ее встречи, ее планерки, ее жизнь были перечеркнуты. И поверх них каллиграфическим почерком было выведено: «14:00 – 15:00. Совместный обед. Стратегия. Алиса».

— У меня в два встреча с инвесторами, — процедила она.

— Отмените, — пожал плечами Максим. — Инвесторы подождут. Как и ваш отчет. Теперь вы работаете на меня.

Он подмигнул ей.

В этот момент Алиса Воронцова поняла две вещи.

Во-первых, она ненавидит Максима Лаврова. Всем своим существом, каждой клеткой своего идеально скроенного жакета.

А во-вторых, фильтр-кофе из его кружки, который он только что отпил, пахнет так, что ее внутренний бюджет на капучино с кокосовым молоком под угрозой банкротства. И это почему-то бесило даже сильнее, чем его самодовольная ухмылка.

Глава 2. Рубашка за сорок тысяч и капучино на альтернативном молоке

Алиса вошла в «Гастродвор» на пятнадцать минут позже назначенного времени. Это не было стратегией — просто лифт намертво встал между восьмым и девятым, и ей пришлось пешком подниматься на крышу, чтобы спуститься по пожарной лестнице, перепачкав ладони в ржавчине.

Максим уже сидел за столиком у окна. Разумеется, в самом дорогом месте. Разумеется, он уже сделал заказ — перед ним стояла тарелка с чем-то зеленым, что выглядело как скошенная лужайка, и стакан воды с долькой огурца.

Он поднял глаза от телефона, когда она отодвинула стул.

— Воронцова, — протянул он. — Я уж думал, вы сбежали в закат. Или хотя бы в трудовую инспекцию.

— Лифт, — коротко бросила Алиса, поправляя воротник блузки.

— А, старая добрая офисная классика, — он отложил телефон. — Знаете, в нашем офисе в Сити лифты умные. Они сами распределяют людей по кабинам, чтобы минимизировать время ожидания.

— У нас завод по производству арматуры, — отрезала Алиса, открывая меню. — У нас лифты просто ездят вверх и вниз. Если повезет.

Она сделала заказ подошедшему официанту — двойной эспрессо и салат. Максим наблюдал за ней с плохо скрываемым научным интересом, как энтомолог за редким жуком.

— Итак, — начал он, как только официант отошел. — Давайте к делу. Мне нужен список всех лояльных нам журналистов. И блогеров. Тех, кто пишет о нас хорошо не за деньги, а по старой памяти.

— У нас таких нет, — Алиса размешала сахар в своем кофе, который все же принесла, хотя и чувствовала на себе его осуждающий взгляд. — У нас есть пул изданий, с которыми мы работаем по бартеру и официальным договорам. Все прозрачно, все в CRM.

— CRM — это кладбище идей, Алиса, — он откинулся на спинку стула. — Мне нужны инсайты. Кто из топ-менеджеров конкурентов спит с кем из редакторов? На чем можно надавить?

— Мы не давим, — ее голос стал ледяным. — Мы строим репутацию.

— Репутация не плавит сталь, — парировал Максим. — А нам нужно продать сорок тысяч тонн арматуры до конца года, пока склад не потек.

Алиса положила вилку.

— Если вы пришли сюда учить меня делать черные пиар-схемы, которые вы видели в сериалах про девяностые, то вы ошиблись столиком. Я не буду компрометировать наш бренд.

— Никто и не просит, — он вдруг подался вперед, упираясь локтями в стол. Его взгляд изменился — исчезла привычная ленивая насмешка, осталась только жесткая, пугающая сосредоточенность. — Я прошу вас просто делать свою работу. Но делать ее так, как если бы от этого зависела ваша жизнь. Потому что она зависит.

В этот момент подошел официант с его заказом. Максим потянулся за стаканом с водой.

Алиса потянулась за салфеткой.

Это была одна из тех нелепых, растянутых в секунды секунд, когда два человека тянутся к одному предмету. Их руки столкнулись над столом.

— Прошу прощения, — буркнула Алиса, отдергивая руку.

— Ничего, — он улыбнулся, но глаза не улыбались.

Он взял свой стакан. Пластик был скользким от конденсата. В ту же секунду, когда он подносил его к губам, Алиса, пытаясь поймать падающую со стола салфетницу, локтем задела его руку.

Стакан перевернулся.

Ледяная, чертовски холодная вода выплеснулась точнехонько на грудь Максима.

Время замедлилось. Алиса видела, как темное пятно стремительно расползается по его белоснежной рубашке. Как вода впитывается в дорогую ткань, темнея на глазах. Как одна капля медленно скатывается по его шее, на которой предательски дернулся кадык.

— Твою мать, — выдохнул он.

Это было сказано тихо, без всякого столичного лоска. Просто чистая, незамутненная человеческая досада.

— Я сейчас, — Алиса вскочила так резко, что стул с грохотом упал на кафельный пол.

Она бросилась к барной стойке.

— У вас есть соль? Сода? Что угодно, чтобы вывести воду! — выпалила она бармену, который протирал бокалы.

— Девушка, вы в своем уме? — опешил тот.

— Сто рублей хватит? — Алиса уже трясла купюрой перед его носом. — Дайте соль. Быстро!

Она вернулась к столику через двадцать секунд, сжимая в кулаке три пакетика с надписью «Соль поваренная».

Максим сидел, промокая пятно бумажной салфеткой. Его лицо было цвета этой самой салфетки.

— Снимайте рубашку, — скомандовала Алиса, высыпая соль прямо на мокрый хлопок.

— Что, простите? — он поднял на нее ошарашенный взгляд.

— Рубашку снимайте! — рявкнула она так, что пара за соседним столиком обернулась. — Если сейчас не засыпать солью, останется ореол. И вы будете ходить как... как с мишенью на груди. Соль вытянет влагу.

Она сыпала соль горстями, втирая ее в ткань. Ее пальцы касались его груди через мокрую рубашку. Она чувствовала тепло его кожи, быстрый, сбитый ритм его сердца и то, как он напряжен.

Максим сидел неподвижно, вцепившись пальцами в край стола так, что побелели костяшки. Он тяжело дышал.

— Вы всегда так решаете рабочие вопросы? — хрипло спросил он. — Путем раздевания оппонента?

— Вы не оппонент, — отрезала Алиса, не поднимая глаз. — Вы — стихийное бедствие. Которое пролило на себя воду. И да, у вас на рубашке бирка торчит.

Она дернула за кусочек картона.

«100% хлопок. Сухая чистка. Цена по запросу».

Алиса сглотнула. Она знала этот бренд. Знала примерный порядок цен. На эту рубашку ушла бы вся ее премия за квартал.

— Соль нужно стряхнуть через пять минут, — сказала она севшим голосом, вытирая испачканные в специях руки о свои джинсы. — И не вздумайте тереть. Только промакивать.

Она схватила свою сумку.

— Куда вы? — его голос прозвучал глухо.

— На работу. У меня отмененная встреча с инвесторами, — она уже отходила от стола. — И вам, Максим, стоило бы купить кофе в автомате на нашем этаже. Тот, что в воронке, делает вас слишком... расслабленным.

Она почти бежала к выходу из «Гастродвора», чувствуя, как горят щеки.

Алиса Воронцова только что втирала соль в грудь своего нового босса. И, что самое ужасное, когда она смотрела на то, как поднимается и опускается его грудная клетка, ненависть сделала странный, совершенно непредусмотренный техникой безопасности кульбит.

Глава 6. Война за розетку и запах озона

Утро началось не с кофе. Оно началось с тихого, вибрирующего рычания, от которого дрожал пол офиса.

Алиса вышла из лифта ровно в 08:45. В 08:46 она поняла, что ее отдел оккупировали.

Вокруг ее стеклянной «кабины» стояли черные кофры. На полу змеились толстые черные кабели толщиной с запястье. Двое парней в черных футболках с логотипом «Sony» молча и методично разматывали провода, а третий — судя по всему, звукорежиссер — сидел прямо на ее рабочем столе и елозил мышкой, открывая уровни громкости.

— Доброе утро, — голос Алисы мог бы заморозить лаву.

Парень с мышкой вздрогнул и обернулся. У него были красные глаза и бейдж «Василий, Звук». — О, вы, наверное, Алиса? — он попытался улыбнуться, но улыбка увяла под ее взглядом. — Максим Андреевич сказал, что мы можем занять ваш кабинет на пару часов. Для записи пилотного выпуска.

— Максим Андреевич сказал? — Алиса медленно подошла к своему креслу. В кресле, на ее бежевой подушке из тонкой шерсти, лежал массивный профессиональный микрофон в поролоновом чехле. «Паук».