Боль Веры - страница 2

Вера жила с мамой, потому что после развода ей пришлось вернуться в родительский дом. Отец давно бросил мать и уехал в Германию, так что мама жила одна в двухкомнатной квартире, и поначалу Веру даже радовала такая конструкция – она могла работать, а мама ухаживала за внуком.

Но мечты никогда не прорисовывают деталей.

Совместное проживание с мамой привело к тому, что Вере все меньше хотелось возвращаться домой. Ее дом перестал быть местом отдыха и покоя, он превратился в экзаменационный класс, в камеру пыток, в комнату допросов.

На сегодняшний вечер повод был найден. Если мама позвонит или спросит при встрече, а спать она, конечно же, не ляжет, пока не встретит Веру в коридоре с какой-нибудь очередной обидной репликой, то Вера ответит ей, что возникла срочная необходимость доделать какую-то очень важную работу.

«Важная» работа давно была сделана, цветы политы, кружки вымыты. Вера присела на краешек своего стола, сложила руки на груди и задумалась. Сегодня она опять не поиграет, не поговорит с сыном, он будет спать, когда она вернется. Даже если Вера очень спешит, уходя ровно в шесть из офиса, она приезжает домой, когда сын уже лежит в кровати. Бабушка всегда укладывает его рано спать, объясняя тем, что ему рано вставать в садик. Но Вере кажется, что ее мать делает это специально, из вредности или с каким-то непонятным укором. Но когда маленький Сережа не спит, Вера хотя бы читает ему или просто ложится рядом и гладит по волосам, рассказывает что-то и поет колыбельные. А сегодня она, придя домой, как обычно в таких ситуациях, прошмыгнет в душ, потом так же поспешно заварит себе чай или нальет кефир и закроется в своей комнате, притворившись умершей. Это, конечно, не спасает от маминых вопросов и нравоучений, но все же снизит их вероятность до минимума.

Пока Вера сидела так в задумчивости на краешке своего стола, в коридоре послышался какой-то шорох, потом стук тележки и шаги. Это пришла уборщица. Вера и прежде задерживалась в офисе до ее прихода, поэтому знала, что это Юлдуз – женщина из Узбекистана, тихая и стеснительная, и, если Вера сейчас не уйдет из кабинета, Юлдуз не сможет нормально работать.

– Юля, это ты? – крикнула Вера через дверь, дабы предупредить женщину, что та здесь не одна.

– Да-а, – неуверенно протянула Юлдуз в ответ. Она давно уже смирилась с тем, что на русский лад ее называют Юлей.

Юлдуз осторожно приоткрыла дверь и заглянула в кабинет.

– Здравствуйте, – слегка улыбаясь, произнесла она, глядя на Веру. По-русски она разговаривала с небольшим акцентом, но достаточно грамотно.

– Здравствуй, – сказала Вера бодро и встала ей навстречу. – Я уже ухожу, не буду тебе мешать, только выключу компьютер.

– Вы мне не мешаете, – тихо проговорила Юлдуз и осторожно переступила порог кабинета. Следом за собой она аккуратно завезла тележку, на которой стоял пылесос, ведра с водой и швабры. Она ступала и делала все так плавно, точно боялась разбудить кого-то. Остановив тележку в центре, она сняла пылесос и стала неспешно разматывать электрический шнур, бросая на Веру ожидающие взгляды.

– Я знаю, что мешаю, – убедилась Вера, – я сама не люблю убираться, когда кто-то сидит в помещении и смотрит на тебя.

– Ничего, – пожала плечами Юлдуз, она говорила все слова одним тоном, от этого ее речь походила на молитву, – я даже рада, что сегодня здесь не одна. Я привыкла к людям, к суете. Я на вокзале убиралась. Там, знаете, как весело. Все ходят, кричат, ругаются.