Боль Веры - страница 5

И сейчас Верино лицо перекосила мученическая гримаса, а в мыслях, обращаясь сама к себе, она заключила: «Прекрасно! Хотела сбросить пару кило – сейчас сбросишь все пять!»

Это горестное утверждение было неслучайным. Каждый раз, когда Веру настигал очередной приступ болезни, она стремительно худела просто потому, что не хотела и не могла есть. Ее рацион составляли травяные чаи и овсяная каша на воде, которые спасали только тем, что от них болевые ощущения не усиливались, потому что любые другие, даже самые безобидные блюда вызывали страшное ощущение тяжести, «словно в груди зашит шар для боулинга», – говорила Вера.

«А ведь завтра у нас встреча с девчонками», – с горечью вспомнила Вера. Эти встречи стали уже традиционными, они проходили один-два раза в месяц у кого-нибудь из девчонок дома. Основным развлечением на этих мероприятиях было, конечно же, меню. И не просто меню, а тематический банкет: украинская, грузинская, мексиканская кухня, «сладкий вечер» с шампанским, пивная вечеринка с креветками, индийский ужин в окружении благовоний и свеч. По телевизору всегда щебетала какая-нибудь новая мелодрама, звучали бесконечные рассказы о несносных мужьях или любовниках, о безвкусно одевающихся коллегах и, конечно же, о неподдающихся воспитанию детях, на фоне пирогов со шпинатом делалось много селфи, которые тут же выкладывались во все социальные сети.

Такая встреча должна была состояться завтра дома у Лены, ближайшей Вериной подруги, с которой в институте они пять лет просидели рядом на всех лекциях. Эта вечеринка обещала быть приятнейшим и милейшим праздником сердца, ума и желудка, Вера ждала ее, как единственного глотка свежего воздуха. И тут такое разочарование.

«Может, обойдется», – с угасающей надеждой подумала Вера. По опыту она знала, что эти ощущения не имеют никакой системы и не связаны с внешними причинами. Боль вспыхивала, как назойливый голос цикады в ночи, необъяснимо, по одному ей ведомому желанию. Она могла остановиться спустя недолгое время, а могла тянуть свою песню бесконечно.

В вагоне метро было уже не так много пассажиров, как сразу после окончания рабочего дня, и в углу даже было одно свободное место, но Вера решила не садиться, опять же по той причине, что от этого ей могло стать только хуже. Она держалась за перила и смотрела то на свое отражение в окне, где ее лицо, как в кривом зеркале, уродливо растягивалось, то на рекламные постеры. На одном из них, где рекламировали отдых на море, была помещена фотография пляжа с пальмами и влюбленной парочкой, уходящей по песку вдаль. Фотография была нереально красочная и резала глаз. Вера даже слегка прищурилась или поморщилась, как от вспышки, при первом взгляде на нее.

«Почему идеальный отдых возможен только в паре? – пришло ей вдруг на ум. – Вот у меня нет пары, значит, я априори не могу хорошо отдохнуть? И море будет не таким ядовито-голубым, и песок будет не лимонного цвета… Так получается?»

Вера горестно вздохнула и перевела взгляд на свое отражение в стекле, словно возвращаясь из сказочного мира в реальность. Там ее лицо в этот момент походило на какую-то маску из фильма ужасов. Она наклонила голову вбок, и плоскость стекла изменилась. Стало еще хуже, у нее выпучился нос и рот, и лицо превратилось в обезьянью мордочку. Вера улыбнулась: «Вот и ищи себе пару с такой рожей».

Она не отводила глаз от стекла, заставляя себя смотреть на уродливое отражение. Это самоистязание было не чем иным, как колким стеблем, вытянувшимся из зерна физической боли. «Мама права, ты уже не первый сорт, а скоро будешь и не второй».