Читать онлайн Елена Неделько - Цена сделки

В «Эдеме» пахло дорогим виски, табаком и властью. Этот запах был плотным, почти осязаемым, он впитался в бархатные портьеры и тёмное дерево панелей. Марк, скрытый полумраком, курил сигару и лениво наблюдал за суетой. Для него это был просто очередной вечер. Механика его мира работала без сбоев: деньги текли рекой, конкуренты сидели тихо, а охрана знала своё дело. Он был здесь богом, и этот статус давно перестал приносить ему удовольствие.

Её появление было похоже на сбой в системе.

Она не вошла — она вторглась. Не было ни робости, ни заискивающих взглядов, которыми так часто одаривали его состоятельные дамы. На ней был строгий брючный костюм стального цвета, который казался броней, а не нарядом. Светлые волосы были собраны в тугой узел на затылке, открывая длинную шею. В руках она держала не клатч, а тонкую кожаную папку.

Марк прищурился. Незнакомка не была похожа на гостью. Она двигалась с целеустремленностью пули, направляясь прямо к его столу. Охрана у входа даже не попыталась её остановить — то ли не узнали в ней угрозу, то ли были загипнотизированы её холодной уверенностью.

Она остановилась у его столика, за которым он сидел один и курил, и положила папку на полированную поверхность. Звук был тихим, но в наступившей на мгновение тишине зала он прозвучал как выстрел.

— Марк Громов? — её голос был ровным, без единой эмоции. Это был голос юриста, зачитывающего сухой параграф договора.

Он медленно откинулся на спинку кресла, делая очередную затяжку. Специально максимально медленно пуская в воздух кольца дыма. В его взгляде не было ни удивления, ни страха. Только холодное любопытство.

— Зависит от того, кто спрашивает.

— Алина Вернер. Я по поводу долга моего отца.

Имя ударило наотмашь. Вернер. Тот самый Вернер, который считал себя умнее всех и чьё тело выловили из реки полгода назад. Марк помнил его — скользкий тип, который думал, что может играть по своим правилам. Долг остался. И теперь эта ледяная принцесса пришла его взыскать.

— Ваш отец был... не самым надёжным партнёром, — медленно проговорил Марк, не сводя с неё глаз. Он изучал её лицо, пытаясь найти брешь в этой маске невозмутимости. — А долги мёртвых обычно умирают вместе с ними.

— Ошибаетесь, — она едва заметно качнула головой. — Этот долг оформлен юридически безупречно. Вот здесь, — она кончиками пальцев постучала по папке, — все документы. Срок вышел вчера.

Марк усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз. Он протянул руку и открыл папку. Внутри лежал один-единственный лист бумаги. Его взгляд пробежал по строчкам. Всё верно. Подлинность не вызывала сомнений. Сумма была... значительной. Настолько значительной, что её выплата создаст брешь в его обороте и станет сигналом слабости для всех стервятников в городе.

Он медленно закрыл папку и поднял на неё тяжёлый взгляд.

— Вы хоть понимаете, куда пришли? — его голос стал тише и опаснее. — Вы принесли мне ультиматум в мой дом. Вы принесли мне смерть моего врага и теперь требуете плату? Это... очень смело. Или очень глупо.

Алина не дрогнула. Она смотрела на него прямо, и в её серых глазах не было ни капли страха.

— Я пришла за тем, что принадлежит мне по праву. И я не уйду без этого.

В этот момент Марк почувствовал к ней нечто большее, чем просто раздражение или профессиональный интерес охотника к жертве. Это было почти восхищение её безрассудством. Она стояла перед хищником, вооружённая лишь бумажкой, и отказывалась дрожать.

Он встал из-за стола одним плавным движением. Он был выше её на голову и шире в плечах вдвое. Он навис над ней, подавляя своей аурой власти и физической силы.

— Хорошо, Алина Вернер, — его голос стал бархатным и низким, почти интимным. Он сделал шаг ближе, вторгаясь в её личное пространство. Она не отступила. — Я отдам долг.

Её губы чуть приоткрылись от удивления. Она явно ожидала угроз, отказа, вызова охраны. Но не этого.

— Но не деньгами, — закончил он.

Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах и снова вернулся к глазам.

— Цена — одна ночь с тобой. Здесь и сейчас. Молчание в обмен на моё тело на несколько часов.

В её глазах наконец что-то промелькнуло — вспышка шока, отвращения... и чего-то ещё. Первобытного страха? Или того же темного любопытства?

— Ты... ты чудовище, — прошептала она, но не отшатнулась.

Марк наклонился к самому её уху. Его дыхание коснулось её шеи.

— Я то чудовище, которое ты создала своим приходом, — выдохнул он. — Принимай условия сделки или уходи прямо сейчас. И помни: если ты выйдешь из этого клуба без моего согласия, ты не выйдешь из него живой.

В зале играла медленная музыка. Внизу смеялись люди, не подозревая о драме, разыгрывающейся в полумраке балкона. Алина стояла неподвижно, глядя в глаза человеку, который только что предложил ей самую грязную сделку в её жизни. И Марк видел по тому, как сжались её челюсти, что она уже приняла решение.

Она медленно протянула руку и забрала папку со стола.

— По рукам, Громов, — её голос был хриплым от напряжения. — Но это будет самая дорогая ночь в твоей жизни.

Он взял её за локоть — не грубо, но с той непреклонной силой, которая не оставляет выбора.

— Ошибаешься, девочка. Это будет последняя ночь твоей старой жизни.

Он повёл её через зал к лестнице наверх, в свои личные апартаменты. Они проходили мимо десятков людей, но для Марка они перестали существовать. Весь мир сузился до этой женщины рядом с ним и тихого щелчка замка за их спинами через несколько минут. Щелчка, который отсек их от реальности и запер в клетке.

Он отпустил её запястья так же внезапно, как и схватил. Алина безвольно уронила руки вдоль тела, не зная, что с ними делать. Она была растеряна и опустошена этой короткой схваткой.

Марк сделал шаг назад, разрывая контакт и давая ей пространство для дыхания.

— У тебя есть время до конца этой песни, чтобы решить окончательно, — сказал он ровным голосом, словно они обсуждали условия контракта за деловым обедом. Он кивнул в сторону двери, из-за которой доносился приглушённый ритм медленного трека. — Если ты уйдёшь сейчас — я забуду этот разговор и твой долг останется за тобой навечно вместе со всеми последствиями для твоей репутации и безопасности. Если останешься... ты моя до рассвета.

Он отошёл к бару и плеснул себе в стакан янтарную жидкость из хрустального графина.

— Выбор за тобой, Алина Вернер.

Она стояла у двери, тяжело дыша. Её мир только что перевернулся с ног на голову. Она пришла сюда как обвинитель, как вершитель правосудия, а оказалась в роли обвиняемой в самом унизительном преступлении — в слабости перед собственным телом перед лицом врага своего отца.

Она посмотрела на Марка. Он стоял у окна с бокалом в руке и ждал. Не торопил. Просто ждал её решения.

Внизу музыка сменилась на новую песню — тягучую, чувственную мелодию саксофона.

Алина медленно наклонилась и подняла с пола папку с документами. Её пальцы сжали кожаную обложку так сильно, что побелели костяшки. Долг отца... Справедливость... Всё это казалось таким далёким сейчас по сравнению с огнём, который разжёг в ней этот мужчина одним лишь прикосновением к шее.

Она выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза.

— Я остаюсь.

Слова упали в тишину комнаты как приговор самой себе.

Марк медленно повернулся к ней. Он не улыбнулся победно или самодовольно. На его лице появилось выражение мрачной решимости человека, который только что принял на себя ещё более тяжёлое бремя, чем он планировал.

Он поставил бокал на столик.

— Тогда иди сюда.

Это был не приказ короля рабыне. Это был зов одного дикого зверя к другому в ночной тьме их общего логова. И Алина сделала шаг ему навстречу.

Каждый её шаг по направлению к нему отдавался глухим стуком в висках. Алина двигалась, словно в густом тумане, где реальность исказилась до неузнаваемости. Это был не её мир. Здесь не действовали законы логики, права и морали. Здесь царил один закон — его закон. И она, юрист до мозга костей, добровольно шла на сделку с тем, кого поклялась уничтожить.

Марк не двинулся с места. Он просто смотрел на неё, и в его тёмных глазах не было ни капли торжества. Только тяжёлая, давящая сосредоточенность, словно он пытался запомнить каждую черту её лица перед чем-то неизбежным. Когда расстояние между ними сократилось до шага, он протянул руку. Не для того, чтобы схватить, а чтобы коснуться. Его пальцы скользнули по её скуле, убирая выбившуюся из строгой причёски прядь волос.

— Сними это, — его голос был хриплым.

Он не уточнил, что именно. Но его взгляд был прикован к её шее, к узлу галстука и верхним пуговицам блузки. Алина замерла. Это был момент истины. Одно движение — и она окончательно перейдёт черту, за которой нет возврата. Она подняла дрожащие руки к вороту. Пальцы не слушались, пуговица не поддавалась.

Марк тихо выдохнул, и в этом звуке смешались нетерпение и глухое раздражение. Он накрыл её руки своей ладонью, останавливая.

— Позволь мне.

Его пальцы были уверенными и быстрыми. Одна за другой пуговицы выскальзывали из петель. Ткань разошлась, открывая взору кружево простого, но элегантного белья. Прохладный воздух комнаты коснулся разгорячённой кожи, заставив её поёжиться. Марк не стал снимать с неё пиджак или блузку полностью. Он просто распахнул их, превращая строгий деловой костюм в символ её капитуляции.

Алина стояла перед ним полураздетая, уязвимая и дрожащая. Она ожидала грубости, напора, но Марк снова удивил её. Он не набросился на неё. Вместо этого он медленно провёл костяшками пальцев по её ключице, спустился к краю кружева на груди.

— Ты боишься меня? — спросил он тихо.

— Да, — честно выдохнула она.

Он едва заметно улыбнулся уголком губ. Это была не жестокая ухмылка хищника, а странная, почти нежная улыбка.

— Хорошо. Это... правильно.

Его рука легла ей на затылок, запутываясь в волосах и заставляя её поднять лицо. Их взгляды встретились. В его глазах она не видела похоти — там бушевал шторм. Темный, первобытный голод смешивался с чем-то похожим на горькую тоску.

А потом он поцеловал её.

Это не был нежный поцелуй влюблённых. Это было столкновение двух стихий: его — обжигающего пламени, и её — колючего льда. Он смял её губы своими, требуя подчинения. В этом поцелуе была вся его власть, вся его ярость и вся его одержимость. Алина попыталась сопротивляться инстинктивно, но его рука на затылке держала её стальной хваткой. И тогда лёд начал таять. Её губы дрогнули и приоткрылись под его напором.

Мир взорвался на тысячу осколков.

Поцелуй стал глубже, яростнее. Он пил её дыхание, а она задыхалась от новых, незнакомых ощущений. Его вкус — терпкий виски и что-то неуловимо мужское — кружил голову сильнее любого алкоголя. Алина сама не заметила, как её руки взметнулись вверх и вцепились в его плечи, притягивая ближе. Она отвечала ему с той же отчаянной страстью, словно пытаясь доказать что-то самой себе или ему.

Марк издал низкий, утробный рык победителя и одним движением оторвал её от пола. Алина обхватила его ногами за талию, инстинктивно ища опору в этом безумном водовороте чувств. Он сделал несколько шагов и прижал её спиной к стене. Холодная поверхность лишь сильнее контрастировала с жаром его тела.

Его губы оставили в покое её рот и спустились ниже, к шее. Он целовал её жадно, оставляя влажные следы на коже. Когда он прикусил мочку уха, Алина тихо застонала от пронзившего её разряда тока. Этот звук словно сорвал последние остатки контроля с Марка.