Читать онлайн Кэтрин Грэй - Черчилль

© К. Грэй, текст, 2024

© ООО Издательство АСТ, 2024

Мои вкусы просты. Я легко довольствуюсь наилучшим.

Что касается меня, я оптимист. Не вижу проку быть кем-либо еще.

Я никогда не тревожусь по поводу своих действий, я беспокоюсь лишь из-за бездействия.

Конечно же, я эгоист. Как далеко вы уйдете, если не будете им?

Люди, не готовые делать непопулярные вещи и противостоять реву толпы, не годятся быть министрами в трудные времена.

То, что большинство людей называют непониманием, – это понимание, отличное от их собственного.

Из моих наблюдений за нашими русскими друзьями и союзниками во время войны я вынес убеждение, что ничем они не восхищаются так, как силой, и ни к чему не имеют меньше уважения, чем к слабости, особенно слабости военной.

О политическом деятеле судите по вражде, которую он возбуждает в противниках.

Не ищите совершенных решений в несовершенном мире.

Никогда не сдавайтесь! Никогда не сдавайтесь! Никогда, никогда, никогда не сдавайтесь – ни в большом, ни в малом, ни в крупном, ни в мелком. Никогда не сдавайтесь, иначе как понятиям чести и здравого смысла.

Мы живем в эпоху больших событий и маленьких людей.

Успех сделан из способности терпеть поражение за поражением без потери энтузиазма.

Страхомысль – это тщетное беспокойство о неизбежном или о маловероятном.

Смелость – первое из человеческих качеств, ибо она делает возможными все остальные.

Походив по свету, вы обнаружите, что он делится главным образом на два вида людей: тех, кто говорит: «Почему же никто не делает этого?», и тех, кто говорит: «Посмотрим, кто сможет помешать мне это сделать».

Пессимист видит трудность в каждой возможности; оптимист видит возможность в каждой трудности.

Никогда не скажешь, не обернется ли злоключение в конце концов удачей.

Единственные по-настоящему счастливые люди на земле – те, чья работа приносит им удовольствие.

Когда вы перестаете мечтать, вселенная перестает существовать.

Великое и доброе – редкое сочетание.

Порой те, кто впечатлил вас меньше всех, повлиял на вас больше всего.

Нужно стать справедливым, прежде чем быть щедрым.

Единственный поводырь человеку – его совесть; единственный щит его памяти – честность и искренность его поступков.

Копить деньги – вещь полезная, особенно если это уже сделали ваши родители.

Нет лучшей инвестиции, чем инвестиция молока в младенцев.

Выбор, который нам приходится делать, – это не всегда выбор между хорошим и плохим; очень часто выбирать приходится между совершенно ужасными альтернативами.

По свету ходит огромное количество лживых домыслов, и самое худшее, что половина из них – чистая правда.

Университет – это казна, где хранятся будущие сокровища нации.

Даже мои друзья не обвинят меня в скромности.

Каждый вечер я устраиваю себе трибунал. Предмет расследования – был ли я достаточно эффективен сегодня.

Я с трудом подавляю нравоучительные порывы.

Легче управлять нацией, чем воспитывать четверых детей.

Демократия – наихудшая форма правления, кроме всех остальных, когда-либо испробованных.

Наилучший довод против демократии – пятиминутная беседа с рядовым избирателем.

Из опыта больших дел я вынес, что пытаться уладить все сразу часто является ошибкой.

Преимущество у того, кто достаточно рано сделал поучительные ошибки.

У вас есть враги? Прекрасно. Значит, вы в своей жизни за что-то постояли.

Есть два вида успеха – первоначальный и окончательный.

У Бога работа еще хуже, чем у меня, и, увы, он даже не может уйти в отставку.

Новости лучше делать, а не слушать.

Всегда готовый к мученичеству, я предпочитал, чтобы его отсрочили.

Величайший урок жизни в том, что и дураки бывают правы.

Я всегда готов учиться, но мне редко нравится, когда меня учат.

Моя совесть – хорошая девочка. Я наладил с ней отношения.

Из пучины страдания мы вынесем вдохновение и силу выжить.

В два прыжка пропасть не перепрыгнуть.

Сидя в правительстве, политик не представляет, как чертовски трудно приходится простому народу.

Человечность, а не законность, должна быть нашим поводырем.

Лучшее сочетание – сила и милосердие. Худшее сочетание – слабость и злоба.

У меня есть склонность плыть против течения.

Не нужно много беспокоиться о чем-либо, кроме того, чтобы делать все, на что мы способны.

Стать лучше – значит измениться; быть совершенным – значит меняться постоянно.

Показывая нам самый злобный оскал, Фортуна порой готовит нам самые роскошные подарки.

Кажущиеся издалека непреодолимыми трудности очень часто без остатка сметаются с дороги.

Сколь немногие достаточно сильны, чтобы противостоять господствующему течению мнений.

Моральная сила, к несчастью, не может заменить силу военную, однако же это очень могучее подкрепление.

Война – слишком серьезное дело, чтобы доверять ее генералам.

Мы живем в столь сенсационный, лихорадочный век, что люди за два месяца не только меняют свои взгляды, но и забывают, во что верили и что чувствовали раньше.

Коль уж вы имели несчастье быть вовлеченным в войну, нет цены слишком высокой за быстрый и победный мир.

Если вам нужно пройти сквозь ад, проходите не останавливаясь.

Отчаиваться преступно. Мы должны научиться извлекать из несчастий орудия будущей силы.

Человек – стадное животное, любящее жить в стадах.

Народы, павшие с оружием в руках, поднимались снова. Но с теми, которые сдались кротко, все кончено.

Война – это ужасно, но рабство – еще хуже.

Неужели единственный урок истории в том, что человечество не способно учиться?

Умиротворитель кормит крокодила, надеясь, что тот съест его последним.

При всей своей уверенности в легкой победе помните, что в мире не случилось бы ни одной войны, если бы другая сторона не думала, что у нее тоже есть шанс.

Гитлер сказал, что мы совершаем преступление. Не стану вступать в спор с экспертом.

Ложь успевает обойти полмира, пока правда надевает штаны.

Отсутствие убеждений часто называют осторожностью.

История рода человеческого – война. Помимо кратких и ненадежных промежутков, на Земле никогда не было мира.

Политик должен уметь предсказать, что случится завтра, на следующей неделе, в следующем месяце и в следующем году. А потом объяснить, почему этого не случилось.

Дипломатия – это искусство говорить правду так, чтобы не обижались.

По большому счету, люди делятся на три класса: те, кто смертельно занят, те, кому смертельно страшно, и те, кому смертельно скучно.

Хуже союзников может быть только война без союзников.

История всех коалиций – это длинное повествование о бесконечных жалобах союзников друг на друга.

Никакой обычный человек не может пройти через то, через что прошел я, без любящей поддержки той, кого мы называем в Англии «своей лучшей половиной».

Вы всегда можете рассчитывать, что американцы сделают правильно – после того, как перепробуют все остальные варианты.

Никакой народ и никакой человек не имеют монополии на добро или зло.

Цена величия – ответственность.

Установить и собрать факты – мало. Проверить, уточнить, прокомментировать с помощью экспертов – мало. Важнее то, как вы их представите.

Историю пишут победители.

1. Уинстон Черчилль был известен как великолепный оратор, талантливый писатель и просто очень остроумный человек, многие фразы которого стали крылатыми. Его блестящее образование и широкий кругозор ни у кого не вызывали сомнений. Однако на самом деле его знания были хоть и обширными, но крайне несистематичными. В школе он не очень стремился к образованию (хотя в Сент-Джордже у него был всплеск интереса к чтению), да и в юности его больше интересовала военная карьера. Но когда ему было уже за двадцать, его отправили служить в Индию, где он умирал со скуки и искал себе хоть какие-нибудь развлечения. И там он, как герой известного советского фильма, «со скуки стал читать, оказалось – увлекательнейшее занятие!» В итоге получилось так, что Черчилль прочел множество серьезных умных книг – исторические, политические, философские, литературоведческие трактаты, мог знать наизусть целые отрывки из каких-то понравившихся ему художественных произведений, но часто не читал того, что в Англии знал каждый школьник. Самый яркий пример – «Гамлет», которого он наконец прочел только в восьмидесятилетнем возрасте.

2. У Черчилля стойкая репутация человека крайне неспортивного. Этому способствует и его внешний вид – кругленького толстячка с неизменной сигарой, – и его собственные шутки о том, что своим долголетием он обязан спорту, которым никогда не занимался, и что ему для того, чтобы оставаться в форме, «необходимы покой, хорошая еда и, самое главное – никакого спорта». Однако это не более чем созданный им самим миф. Он с юности был прекрасным спортсменом, с детства занимался, как положено джентльмену, фехтованием и верховой ездой – в 1892 году даже победил в чемпионате по фехтованию среди учащихся государственных школ. Много времени проводил в седле – в своих путешествиях по Африке совершал долгие конные переходы (а иногда и на верблюдах). Причем это не было только необходимостью – он неоднократно говорил о своей любви к лошадям и о том, что «научиться держаться в седле и управлять лошадью – это одна из важнейших вещей в мире». Даже в 1955 году он, уйдя из политики, сказал своему врачу, что теперь выберет себе тихую лошадку и будет много ездить верхом.

Кроме того, он много лет увлекался конным поло и слыл сильным игроком. Выходить на поле ему не мешали даже серьезные травмы. В армии он играл за команду своего полка, став политиком – за команду Палаты общин. Причем не надо думать, что этот, скажем прямо, довольно активный и физически трудный вид спорта увлекал его только в юности. Сохранилось свидетельство, что когда в 1926 (или 1927 – есть разные версии) году Черчиллю, которому было уже за пятьдесят, предложили сыграть в поло, он ответил: «Я с радостью буду играть, хотя не играл уже целый сезон. Мне только придется немного потренироваться скакать галопом, чтобы размять мышцы. Я захвачу с собой пару клюшек и покажу все, на что способен. Если уж мне суждено рухнуть на землю и умереть, это будет достойным концом».

3. Черчилль обожал поесть, выпить и выкурить сигару, поэтому его принято считать обжорой, пьяницей и злостным курильщиком, выкуривавшим в день до пятнадцати гаванских сигар. Но это во многом тоже часть созданного им самим вокруг себя мифа – он немало остроумных фраз сказал и о еде, и об алкоголе, а уж без сигары его кажется даже представить нельзя. На деле курил он куда умереннее, просто быстро понял, что сигара стала частью его имиджа, и обязательно зажигал ее, появляясь на публике. Он вообще был блестящим шоуменом и старался не разочаровывать зрителей. А вот поесть он на самом деле любил и никогда не придерживался никаких диет. Но он не был обжорой, скорее его можно назвать гурманом – радость наслаждения вкусными блюдами для него уступала разве что только радостям политической борьбы и литературной деятельности. Он обожал всякие деликатесы, а от меню его обедов у кого угодно слюнки потекут: суп по-савойски, устрицы, филе камбалы, завернутое в копченую лососину, с гарниром из креветок под чесночным соусом, жаркое из оленины, фаршированное паштетом из гусиной печенки, под соусом из трюфелей, сыр, пирожное или мороженое и кофе с бренди и сливками. Завтрак был проще и выглядит плотным только для тех, кто не знает, что это как раз и есть типичный английский завтрак: омлет или яичница с беконом, отбивная котлета или куриная ножка, тосты с джемом, кофе и (единственное, что можно назвать нетипичным для английских завтраков) кусок дыни. Ну а количество… достаточное, чтобы поддержать такое крупное тело. Черчилль наедался досыта, но никогда не обжирался так, чтобы ему становилось плохо. Вечером, кстати, он ел довольно умеренно: пил крепкий мясной бульон и незадолго до сна съедал несколько сэндвичей.