Цинчэн - страница 5

Живя один, я никогда так обильно и вкусно не ел, разве что с друзьями в ресторане. Да Ся указала на деньги, которые я только что походя положил на телевизор, и дала мне понять, что на них она еще купила продукты, часть из которых оставила на кухне.

Ужин был очень хорошим, но вслед за ним приближалась очередная неловкая ночь. Если бы я заранее знал об этом, я бы еще днем сходил за комплектом постельного белья.

Посреди ужина из-за двери меня окликнула хозяйка. Судя по голосу, она была настроена воинственно. Я сказал Да Ся продолжать ужинать, а сам пошел открывать. Когда я вышел, хозяйка потащила меня к себе, громко хлопнув дверью.

– Ты только посмотри! – Она указала на пустой стол рядом с телевизором. – Деньги пропали! Двести юаней пропали!

– Какие еще двести юаней?

– Мои! Утром, когда я стирала, положила сюда и сейчас обнаружила пропажу!

– А я какое к этому имею отношение? Я только что вернулся из своего магазина.

– Не ты, но и тебе не избежать ответственности. – Хозяйка была в ярости. – Это точно украла та девка, которую ты притащил. Она заходила сюда, чтобы одолжить стиральную доску.

– Тетушка, давайте сначала разберемся, а потом будем бросаться обвинениями. Она выглядит честной.

– Именно поэтому еще отвратительнее! Здесь были всего три человека: я, Чэнь – он только утром вернулся и отправился на предприятие с отчетом – и эта твоя немая. Кто еще кроме нее мог?

– А может быть, это дядюшка Чэнь взял и не сказал вам?

– Чэнь только что вернулся из командировки и не потратил даже половины тех денег, что у него были с собой. Зачем ему двести юаней? Ты загляни-ка под карниз: сколько там новой одежды! А еще твоя немая купила себе новый ватник. Откуда у нее деньги?

– Я дал ей пятьсот юаней, она из них потратила двести с лишним.

– Да она просто дурит тебя! Столько одежды купить за двести юаней?! Она приносила мне показать этот ватник, он никак не может быть дешевым. Взрослая уже девушка, а вывешивает на всеобщее обозрение свои трусы, лифчики… Ежу понятно, что она та еще штучка. Ну и что нам с этим делать? Подождем, пока вернется Чэнь, тогда с ним обсудим. Может быть, тебе лучше больше не снимать у нас жилье. Мы такого себе позволить не можем.

Слова хозяйки привели меня в ярость. Разве я не давал Да Ся пятьсот юаней? Какого черта ей понадобились чужие деньги?

Я вернулся вне себя от гнева. Да Ся ждала меня, чтобы продолжить ужин. Она хотела поставить передо мной разогретое блюдо, но я сказал ей, что не нужно, я уже сыт. Я достал из сундука большую пустую сумку и, не говоря ни слова, вышел. В эту сумку я запихнул всю ее недосохшую одежду, висевшую под карнизом. Вернулся в комнату, туда же засунул ее новый ватник. Застегнув молнию, я бросил сумку на диван рядом с Да Ся и сказал резко и громко:

– Уходи! Прямо сейчас уходи! Иди куда хочешь, чтобы я тебя больше не видел! Что, боишься остаться голодной? Я дам тебе еще две булки. Нет, забирай все!

Я сунул в сумку оставшиеся булочки и поднял Да Ся с табуретки. От испуга она уронила на пол палочки и расплакалась. Да Ся упиралась, но я тащил ее с силой, удивившей меня самого, так я разозлился. У ворот сада Чэнцзэюань я бросил сумку на землю.

– Иди, мы с тобой друг другу никто. Иди-иди, я не хочу тебя больше видеть!

После этого я пошел домой, не обращая внимания на плач и крики, которые становились все тише и наконец смолкли совсем. Дома я выбросил всю оставшуюся еду. Мною овладели одновременно гнев и огорчение, мне казалось, что со мной сыграли злую шутку. Мало того, что незваная гостья сама по себе была довольно несуразна, так еще и оказалась нечистой на руку. Я беспрестанно курил и ничего не хотел делать, лишь думал об этой ситуации. Я перебивался в Пекине семь-восемь лет, никому особо не был нужен, хлебнул горя и невзгод. Не случалось у меня в жизни ни чудес, ни интрижек, с большим трудом открыл крохотную книжную лавочку, а как начал зарабатывать на хлеб, так сразу нарисовалась какая-то мошенница. На душе было так погано, что на глазах выступили слезы.