Dark Romance - страница 4

Телефон молчал.

День третий. Вторник.

Попытка выйти из дома. Она надела огромные солнечные очки, хотя на улице моросил дождь, и огромный свитер. Ноги сами принесли её в круглосуточный супермаркет у дома. Она купила две бутылки самого дешевого красного вина и упаковку снотворного.

Дома она смешала первое со вторым. Не для того, чтобы умереть. Для того, чтобы отключиться. Чтобы перестать слышать его голос в голове. Сон, вызванный химией, был тяжелым и липким. Ей снилось, что она снова в том коридоре, но теперь она не плачет, а стоит с ножом в руке. И смеется. Она проснулась от собственного смеха в три часа ночи, вся в холодном поту. Это напугало её больше, чем слезы. Телефон молчал.

День четвертый. Среда.

День уборки и уничтожения улик. Она методично, как робот, собирала его вещи, разбросанные по квартире. Его зубная щетка в стаканчике. Она смотрела на неё минуту, потом сломала пополам и выбросила в мусорное ведро. Его футболка с логотипом Nirvana, которую она надевала, когда скучала. Она лежала на спинке стула. Анна взяла её, поднесла к лицу и глубоко вдохнула. Ткань еще хранила запах его тела — смесь стирального порошка и мускуса. Легкие обожгло сентиментальностью. Она хотела оставить её, спрятать под подушку, как раньше. Но вместо этого она взяла кухонные ножницы и начала резать. Медленно, полоска за полоской, превращая хлопок в груду бесформенного тряпья. Резать оказалось приятно. Звук разрезаемой ткани немного заглушал звон в ушах.

Потом она села на пол среди хлопковых лоскутов и впервые за эти дни зашла в социальные сети. Страница Марка. Он был онлайн 15 минут назад. Новое фото. Он и Ксюша в каком-то баре. Ксюша сидит у него на коленях, вытянув свои бесконечные загорелые ноги в сетчатых чулках. Его рука покоится на её бедре. Подпись: «Моя офигенная детка». И сотни лайков. Сотни.

Экран телефона поплыл перед глазами. Она почувствовала, как желудок скручивает в узел. Неужели у них всё было и до этого? Сколько раз он врал, говоря, что задерживается на работе? С кем он был в Крыму мыслями, когда обнимал её, Анну?

Она не плакала. Слезы кончились на третьи сутки. Теперь внутри была только выжженная пустыня. Самум.

День пятый. Четверг.

Она перестала есть. Просто забыла. Тело стало легче, движения — резче. Она подолгу стояла у окна, глядя на серую пелену дождя, и считала капли на стекле. Лицо её за эти дни изменилось кардинально. Отеки сошли, обнажив истинную структуру костей. Скулы теперь не просто угадывались — они выпирали, острые, как лезвия, придавая лицу выражение голодной, опасной грации. Глаза запали глубже, тени под ними стали цветом переспелой сливы. Губы потрескались и побледнели, потеряв всякую припухлость. Это было лицо человека, который прошел через чистилище и оставил там свою душу.

Она перестала ждать звонка. Она ждала только ночи, потому что ночью во снах она могла причинить ему боль. А наяву — нет. Наяву она была просто жалкой брошенной Анной, о которую вытерли ноги в ванной.

День шестой. Пятница.

Карина прислала голосовое сообщение. Анна включила его, надеясь услышать слова поддержки.

«Слушай, Ань, я видела, что у вас там с Марком... Ну, ты это, не кисни. Может, оно и к лучшему. Ксюха, конечно, сука та ещё, но Марка ты вечно пилила. Может, он просто мужик, ему драйв нужен. А ты слишком... сложная. Отпусти ситуацию. Забей».

Анна слушала это сообщение раз пять. Ты слишком сложная. Это была вишенка на торте её унижения. Даже лучшая подруга считала, что Марк был прав. Что Анна сама виновата в том, что он предпочел более простую, более доступную, более "офигенную детку".