— Ты же знаешь, что у меня нет времени на расслабление. Бейн открыто заявил мне о войне в случае продолжения союза с Моретти.
— Мы доверяем ему не больше, — Реймон подтянул к себе кружку, чуть посеревшую от времени, и сделал глоток.
— Сэм, этот факт нам не то чтобы помогает, понимаешь?
На некоторое время в кабинете стало молчаливо: Сэм пил чёрный чай, не вытаскивая пакетик из кружки, а Лиам водил пальцами по горячим стенкам керамической посуды.
— Мы будем подавлять Воронов.
Голос прозвучал рубящим голову топором. Причём она как будто покатилась по столу и остановилась между ним и Сэмом, добавляя тишине ту самую давящую неловкую паузу, когда слова застревают где-то в горле. Райз поднял на друга голову, но эмоции на его лице нормально распознать не смог.
— То есть ты идёшь на поводу у тех, кто точно опасен. Так?
— Я выбираю меньшее из двух зол, Сэм. Ресурсов подавить Бейна нам хватит, а вот вмешиваться в бойню с итальянцами — нет. Против Воронов у нас будет поддержка. Моретти не допустит, чтобы его люди сидели в стороне. Он обдумает возможности и передаст мне своё решение. Возможно, выделит для этого группу.
Лиам на миг замолчал. Мысли громко скрипнули закрутившимися шестерёнками.
Он ощущал тяжёлый взгляд друга, который прилип к его профилю. Но взор Лиама упёрся в сторону, куда-то на пустую поверхность шкафа, где под определённым углом можно было рассмотреть лишь разводы с последней уборки и блики от ламп. В стенке стояла документация, а на нижней полке в самом углу прятался сосуд из тёмного стекла. Сэм редко оставлял бутыльки для образцов у себя в кабинете, но нехватка времени и спешка иногда всё же вынуждали заядлого перфекциониста оставлять вещи не на своих местах.
— Может, так и Санто успокоится. Он уже не раз напоминает мне о своих тревогах. Очередная его просьба позаботиться о вопросе безопасности его людей через консильери для меня уже граничит с оскорблением. Говорит, как с чёртовым ребёнком, который не понимает, что солдатики в его руках не игрушки.
— Мы и есть дети, — вздохнул Сэм, — Моретти нам годится в отцы, Ли. Бейн тоже. У нас верхушка состоит из молодняка. Айзеку к тридцатке-то только подходит дело, Малкольму только тридцатник стукнул, считай. Мы — дети в их глазах. И мы: я и ты, мы оба понимаем причины.
Лиам откинулся на спинку стула и повернулся к химику, оставляя кружку на столе.
— Прости, но ведь это факт, — добавил Реймон.
— Факт, — с холодом в голосе согласился Райз и кивнул, — только молодняк, хоть и с трудом, но всё ещё на плаву. А это значит, что мы уже способны давать им отпор и действовать. Возраст сейчас ни хрена не значит.
На это комментариев у Сэмюэла не было. Почему — Райз не знал, возможно, не хотелось начинать спор, к которому сейчас он сам был очень даже готов. От чувства несправедливости всё внутри горело. Лиам не выбирал быть чёртовым преступником и командовать одними людьми, чтобы истреблять других.
Может, ему хотелось иметь нормальную семью, где есть мама и папа. Где ребёнка любят и утром будят в школу. Потом помогают встать на ноги, оплачивая университет, дают крышу над головой. Проводят с ним время, пока тот не становится самостоятельным и не заводит уже собственную семью. Может, ему правда хотелось иметь её.
Но ему двадцать один. Он преступник. Он глава преступной организации. И он должен кормить свыше тысячи людей, чтобы в один момент они не сожрали его. Падших дерут на куски очень быстро. Один промах — и ты ничто.
