Читать онлайн Дилаис Райз - Козырь Бейкера

Глава 1. Переосмысление

   «Человек умирает столько раз, сколько раз

он теряет дорогих ему людей»

   Антон Чехов

   Лиам смотрел в пустоту перед собой, не различая ни предметов, ни людей, пытающихся вырвать его из глубины сознания. Туман окутал с головой. Он проник в самую глубь души, осел в лёгких, расползся по венам. Яд проник в каждый уголок тела. И Райз ощущал, как его часы переходили в минуты, которые закончились в момент на складе. Теперь он – просто призрак со своей ноющей раной, тупой болью и кричащей душой.

   Сколько прошло дней? Какое число? Понедельник или четверг? Что сегодня за день? Не придавая значения своим действиям, Лиам поднялся. Вышел из комнаты, не смея поднять голову на дверь, комната которой теперь навсегда останется пустой. Зашёл к Айзеку, он до сих пор лежал без сознания – отключился после того, как Малкольм вытащил его из-под упавшей на него части крыши. Капитан получил сотрясение и сломал ногу. Скотт лично звонил Джереми, – нашему врачу, готовому сорваться в любой момент, – и те вдвоём осматривали всех пострадавших при пожаре. Почти всех. Райз опустился на край кровати и посмотрел на друга. Лицо его было всё в царапинах, где-то из-под одежды выглядывали синяки и ожоги.

– Я не смог, не смог е… – хрипел Хилл между раздирающим его горло кашлем, Сэм остановил его и попросил ничего не говорить.

   И тогда он упал без сознания, а Лиама отпустил Рид, и подопечный осел рядом со своим наставником.

– Спасибо, Айзек, – прошептал Райз и протянул руку к парню, но вдруг замер, замялся и убрал обратно к себе.

Хотелось поблагодарить за то, что рискнул своей жизнью ради Алекс. Но не нашлось сил проговорить слова вслух.

   Ему повезло гораздо больше. Какое-то время после того, как Малкольм оттащил Лиама от склада, в его груди ужасно саднило, но боль со временем прошла сама. А вот остальные… Райз осторожно поднялся с места, стараясь не тревожить Хилла, и вышел из комнаты.

   Что теперь делать? Что теперь?

   Он подавил ком, резанувший горло, стиснул зубы и сделал медленный вдох. Посмотрел на комнату Сэма, выключенный свет и тишина. Шаги эхом отбивались от стен коридора, дом погрузился в траур. Они потеряли часть своей семьи, по ней скорбели многие. Фил перешагнул порог дома и столкнулся с Лиамом у дверей. Молча, не задавая вопросов, он оглядел юношу и замялся – дёрнул рукой, чтобы обнять или похлопать по плечу, но остановился. Райз взял куртку, еле заметно кивнул Коинсу и вышел из дома. Не застёгиваясь, покинул территорию. Прошёл мимо охранников, которые проводили информатора взглядами, и побрёл по улице в неизвестном направлении.

Лиам ничего не слышал – пребывал в ещё неизвестной прострации или же давно им забытой… Подобное травмирующее его событие уже было. И он пережил его в совсем раннем возрасте.

   Он не понимал, что происходит там, на другой стороне жизни. Не знал, есть ли что-то там после смерти, но хотел отчаянно в это верить. Иначе какой в этом смысл? Мысли раздражали, но Лиам не мог выбросить их из головы.

Было бы хорошо, если бы, всё же, там что-то было. И, быть может, тогда мама могла бы найти и его девушку. Добрую и заботливую, такую же, как и она была когда-то. Он был счастлив с каждой из них и потерял обеих.

   «И почему я теряю всех, кто дарит мне в жизни свет?» – Лиам бросил взгляд на перешёптывающиеся над головой ветви деревьев.

Снег мягко покрывал асфальт и укрывал деревья. Ветер стих, погружая город в странную тишину. Но чем ближе Райз подходил к шумным улицам, тем сильнее ощущал всю суету часа пик. Гудение сигналов, скрежет шин, вой сирен где-то в самой глубине улицы. Он натянул капюшон сильнее, поправил шапку, убрал руки в карманы. Продолжал идти по тротуару, порой не замечая людей и сталкиваясь с ними, шептал извинения и брёл дальше. Боль в плече отдавалась где-то далеко – больше всего ныло внутри. Там, где никто не видел зияющую дыру, всё ещё кровоточащую от потери. Время прекратило иметь смысл, как и всё вокруг. Он забыл собственный голос, только шёпот и срывающиеся ноты в углу ванной под обжигающими до дикой боли каплями душа.

   Райз понимал одну вещь, единственную чёткую вещь: в тот день на складе, во время взрыва Лиам умер вместе с Алекс.

   Должно быть, он вёл себя ужасно по отношению к своим друзьям, Томасу и Филу – ни с кем не общался, оградился от всех острыми шипами и молчанием. Закрылся в своей боли и не помогал ни себе, ни другим. Возможно, просто оказался эгоистом и слабаком, но изменить свои действия Лиам не мог, как бы ни хотел и ни старался. Не выходило. Не мог переступить через себя. Не мог прийти к Сэму и посмотреть ему в глаза, они бы сказали куда больше, чем он бы выдержал услышать.

Райз забрался на крышу многоэтажки, с которой когда-то наблюдал за сонным городом перед заданием, и опустил ногу в пропасть так же, как в прошлый раз. Наблюдал за дорогами, снующими людьми. Ветер бил ему в лицо, вынуждая слезам появляться на глазах – единственным способом вырвать из себя их дольше, чем на минуту. Лиам задрожал, сжал исказившиеся от боли губы и склонил голову, не сдерживая всхлип. Слёзы обжигали щёки и рвали душу, но приносили облегчение лёгким и сердцу.

   В эту минуту, сидя на краю крыши, Райз прекратил сдерживать эмоции, которые постоянно пытался контролировать. Только отодвинулся от смертоносной пропасти и сжался, опускаясь на колени и прижимаясь к холодной поверхности лбом.

   Сколько прошло времени, он не знал. Но тело сотрясало не только от выплеснутых эмоций, но и от холода. Пришлось заставить себя медленно подняться на ноги, игнорируя ужасную слабость. Юноша посмотрел на крыши домов, задрал голову на множество зеркальных близнецов, отличающихся лишь высотой. Развернулся к двери и спустился по лестнице, смотря себе под ноги. Заметив помятую банку из-под газировки, пнул со всей силой, вымещая на неё всю злость. Прислонился к грязной стене и прикрыл глаза. Эмоции покинули его и оставили голову полностью опустевшей.

   Как же это больно – терять.

   Он вернулся в особняк и тихо поднялся по лестнице, от чего-то задерживаясь на пролёте второго этажа. Задумчиво постучал пальцами по перилу. Свернул в коридор и направился в холл. Сэм чуть поднял голову, услышав шаги. Лиам замялся, полностью растерявшись на входе, но набрал полную грудь воздуха и подошёл к другу, опустившись рядом на диван. Реймон держал в руках подушку, которую Алекс всегда прижимала к себе. Райз уверен, что от неё всё ещё пахло жасминовым шампунем.

– Сэм, я…

   Он замолк, не смог продолжить, так и не нашёл среди мысленной пустоши правильных слов.

– Я убью того, кто сделал это, – прошептал Сэм, водя пальцами по наволочке, – убью каждого, кто причастен к её смерти.

   Райз не смотрел на друга, опустив взгляд на свои холодные руки, которые больше никто не возьмёт в свои, чтобы согревать вновь и вновь и причитать, какой он льдышка.

– Зачем их? – Лиам не узнал собственного голоса, таким отрешённым он был.

   Сэм тут же повернул к парню голову:

– Хочешь оставить в покое этих ублюдков? Они убили Алекс! Они убили её, и я ни за что не оставлю это просто так!

– Ты не понял, – прервал Райз и опустил локти на колени, – зачем убивать их? Убьём тех, кого они любят так же сильно, как мы любим Алекс. Чтобы они задыхались от боли и кричали от того, как разрываются их сердца от утраты. Хочу слышать, как они кричат от пережитого ужаса. Я хочу слышать каждое их слово, каждое проклятие, которыми они будут крыть нас. Убьём самого дорогого в их жизни человека. Чтобы они вспоминали об этом каждый день. Вот тогда они почувствуют то, что чувствуем мы.

   Друг помолчал. Потом с признанием кивнул и отвернулся, упираясь взглядом в пустой коридор.

– Значит, вместе.

– Вместе, – Лиам до боли сцепил руки в замок и продолжил в тишине смотреть в стену с развевающимися занавесками.

   Сэм полностью погрузился в работу в лаборатории с неудержимым желанием создать для человека адские, нестерпимые муки.

– Хочу, чтобы они сдирали с себя кожу от боли, которую бы они испытывали, – сказал он тогда и направился к зданию.

   Лиам не видел его около двух дней. Пока не стал пропадать и сам. Айзек постепенно восстанавливался и приходил в себя. Парни навещали его и старались не говорить о произошедшем, чтобы не ковырять незатянувшиеся раны, которые у всех постепенно заживали. Лиам провалился в раздачу писем и получение информации, возобновил тренировки с Филом и попросил его быть жёстче, чем когда-либо. Коинса это удивило и ввело в ступор, однако мужчина кивнул и сказал, что начнут они со следующего дня.

   И они начали.

   Райз пахал в зале до открытия третьего дыхания и полного изнеможения, пока тело просто не прекращало слушаться, и ноги не подкашивались. Юноша внимал каждому замечанию и выполнял всё по новой, обнуляя счёт и выполняя заново. К себе он становился строже и куда придирчивее. Коинс молчал, хотя по его лицу было видно, что он хочет о многом подчинённого спросить. Вопрос стоял лишь в том, ответят ли ему.

   Восемнадцатилетие Лиама было бы незаметным, если бы парни не пришли поздравить своего друга с днём рождения. Праздник прошёл обычным жарким июльским днём с тёплыми словами и поддержкой от близких. Не обошлось и без подарков, которые к вечеру были разложены на столе. Гипнотизировал он их полночи, пытаясь принять то, что главного подарка среди них больше нет и не будет. Достал из-под кровати коробку, открыл и стал перебирать записки, открытки и прочие рукодельные штуки, которые Алекс когда-либо дарила ему. На дне в аккуратно упакованном конвертике лежал кулон из нержавеющей стали с маленьким, довольно аккуратным и неприметным кинжалом. Достал его и надел на шею, задерживая руку на лезвии изделия. Сплетённые из толстых ниток браслеты, необычные поздравления на бумажках, ловец снов – Лиам поджал под себя ноги и продолжил копаться, и вспоминать каждую вручённую ему вещь.

Он покрутил в руке складной нож с переливающейся сине-голубым цветом рукояткой. Положил на тумбу рядом с собой и стал собирать бумажки обратно в коробку. Спрятал под кровать. Сел, облокотился на стену и уставился на окно. За ним уже брезжил рассвет.

   Так ночи сменялись днями, утра – вечерами, рассветы – закатами, тёплое время года – холодным. Райз тренировался, работал, избегал Боунса, всячески пытающегося поймать информатора (попыток было слишком много, и лишь способность отрываться от погони и знание почти всех переулков спасали его шкуру), убегал от шестёрок разных банд, скрывался, учился, изучал. Бегал, сбегал, избегал, убегал и снова тренировался. Становился лучше. Боль медленно притуплялась, но ненависть, разожжённая местью, теплилась возле сердца.

   Сэм приглашал друга к себе, и те вместе смотрели на результаты его работы. Изредка Лиам помогал ему лично. К осени они поменяли пробирки в тайнике на другие, с более ужасающими последствиями. Кори удалось убедить полицию в пропаже Ключа, и поиски легавых прекратились, позволяя парню вдохнуть побольше кислорода. Тренировки с Малкольмом стали проходить успешнее, и его жестокость прекратила пугать и сбивать с толку. Теперь Райз и сам был готов пустить кровь в любой момент и смотреть за собирающейся под человеком липкой лужей. Реймон спокойно влился в роль палача, и помощь ему прекратила быть особо нужной. Каждый начал справляться с работой самостоятельно, но, несмотря на похвалу, Лиам слышал перешёптывания Айзека, Томаса и Филлипа на их с Сэмом счёт.