— Я интересуюсь историей. Особенно ее мрачной стороной.
Голос его был ровным, но в глазах снова плясали опасные огоньки. Он был окутан аурой тайны, и Беллу это безумно притягивало.
Они шли, почти соприкасаясь плечами. Она чувствовала исходящий от него холод. Несмотря на то, что Алекс был одет легкомысленно для такого промозглого вечера, он, казалось, не замечал холода. Это было странно, но Белла снова списала все на его «творческую натуру» и болезнь. Художники все такие — вечно витают в облаках и не чувствуют дискомфорта.
Он рассказал ей, что рисует. Что его картины «слишком мрачны для галерей». Говорил о поиске вечной красоты, о тщетности бытия и о том, что искусство — единственное, что может запечатлеть мимолетное. Белла слушала, затаив дыхание. Он был так не похож на всех, кого она знала. Сверстники казались рядом с ним шумными детьми.
Они свернули в узкий переулок, сокращая путь. Фонарь здесь не горел, и переулок тонул в густой, вязкой темноте. Белла вдруг почувствовала легкий укол беспокойства. Ей стало не по себе от этой тишины, нарушаемой лишь звуком их шагов.
И тут из тени выступили трое.
Они появились перед ними, заслоняя выход из переулка. Белла вздрогнула и инстинктивно вцепилась в руку Алекса. Его ладонь была ледяной и твердой, как камень.
— Эй, куколка, — хрипло произнес один, с длинными сальными волосами. — Заблудилась? Иди к нам, мы проводим.
Белла вжалась в Алекса, сердце бешено заколотилось. Она чувствовала запах перегара и дешевых сигарет, исходящий от хулиганов. Двое других гнусно захихикали.
Алекс мягко отстранил Беллу, задвигая ее за свою спину. Его движения были плавными, почти ленивыми.
— Убирайтесь, — сказал он тихо, но его голос прозвучал в тишине, как удар кнута. — Пока я не разозлился.
— Ой, какие мы смелые! — заржал длинноволосый, подходя ближе. — А ты не в курсе, что за проход по этой улице надо платить? Ну-ка, выворачивай карманы, а подружку оставь в залог.
Он протянул руку, чтобы грубо схватить Беллу за плечо, но не успел.
То, что произошло дальше, Белла не смогла бы описать словами. Время будто замедлилось. Алекс сделал едва уловимое движение, и хулиган с воплем отлетел назад, впечатавшись в кирпичную стену. От удара со стены посыпалась штукатурка, и парень беззвучно сполз на землю. Двое других на мгновение ошеломленно застыли, а затем с ревом бросились на Алекса.
Алекс двигался. Это было невозможно, но он двигался быстрее, чем мог человеческий глаз. Он был смазанным пятном, тенью, призраком. Один удар — второй хулиган, согнувшись пополам, отправился в полет и рухнул в груду мусорных баков. Третий попытался замахнуться ножом, но Алекс схватил его за запястье с такой силой, что Белла услышала хруст костей. Нож со звоном упал на асфальт. Алекс наклонился к самому лицу нападавшего, и в темноте его глаза... вспыхнули.
Белла замерла, прижав ладонь ко рту, подавляя рвущийся крик. В полумраке переулка она отчетливо увидела, как глаза Алекса загорелись ярко-золотым, звериным светом. Это не было игрой воображения. Они светились, как два раскаленных угля.
— Я же предупреждал, — прорычал он голосом, в котором не осталось ничего человеческого. Это был рык дикого зверя. — Проваливай. И забери своих дружков. Если я вас еще раз увижу...
Он не договорил. Но хулиган, с ужасом глядя в его светящиеся глаза, понял все без слов. Скуля и подвывая от боли, он подхватил своих приятелей, и они, спотыкаясь, исчезли в темноте.
