Она открутила последнюю гайку, взялась за батарею руками, потянула на себя. Чугунная секция соскользнула с креплений, и Ольга отодвинула её в сторону. За ней открылась глубокая ниша — кусок стены, который строители когда-то оставили незаделанным, прикрытый батареей. Там было темно и пусто. Но не совсем.
Ольга заметила край — металлический, жёсткий, торчащий из темноты. Она наклонилась, прищурилась. Жестяная коробка, покрытая слоем пыли и масла. Старая, с выцветшими узорами, которые когда-то были золотыми — завитки и листья, почти стёршиеся до бледных линий. Она зачем-то была здесь. Спрятана за батареей. И никто не находил её много лет.
Ольга протянула руку, схватила коробку за край, потянула. Та поддалась не сразу — будто приросла к бетону. Она дёрнула сильнее, и шкатулка выехала на пол с глухим стуком. Ольга села на корточки, поставила фонарик рядом, осмотрела находку. Жестяная, небольшая — размером с книгу в твёрдом переплёте. На боку — глубокая царапина, оставленная чем-то острым. Она провела пальцами по крышке, стряхнула пыль. Под слоем грязи проступила буква — «А». Потом ещё одна — «Л». Или это не буквы? Или просто царапины? Она не знала.
Она попыталась открыть — крышка не поддалась. Замок заржавел. Она дёрнула сильнее — металл лязгнул, и крышка со скрипом поднялась. Внутри лежали ключи. Много ключей — старых, ржавых, нанизанных на проволочное кольцо. На каждом — номер, выцарапанный гвоздём или шилом: «1», «3», «5», «7», «9», «11», «13», «15», «17». Девять ключей. Девять дверей. Она знала этот дом, знала эти номера — это были квартиры в доме №17. Все квартиры, кроме чётных. Все — на одной стороне лестницы.
Она перебрала их пальцами, чувствуя холод металла и въевшуюся ржавчину. Ключи были старыми, с зазубринами и потёртостями — ими много раз открывали замки. Рядом с ключами лежала тетрадь — старая, в коленкоровой обложке, выцветшей до серого. Без названия. Без подписи. Ольга открыла её на первой странице, провела пальцем по бумаге — шершавой, жёлтой, пахнущей временем. Почерк был аккуратным, старомодным, с наклоном вправо. Чёрные чернила, выцветшие до коричневого.
Она прочитала первую строку. И замерла. На странице было написано: «Ольге. Это для тебя. Ты найдёшь это, когда будешь готова. Алексей Рогов, сантехник, ЖЭУ-5, 1995 год».
Ольга не дышала. Она смотрела на своё имя, выведенное чужим почерком, и чувствовала, как холодок пробегает по позвоночнику. Её имя. Кто-то написал её имя. Тридцать лет назад. Когда её не было в этом городе. Когда она ещё была в детском доме. Она родилась в 1984-м, а в 1995-м ей было одиннадцать. Она сидела в детском доме на окраине Калининграда, ждала, пока её заберут. А кто-то уже писал её имя в этой тетради. Кто-то знал, что она станет сантехником. Кто-то знал, что она будет здесь.
Она перевернула страницу. Первая запись: «Я — Алексей Рогов. Я работаю сантехником в ЖЭУ-5 с 1988 года. Я знаю, что в подвале дома №17 происходит что-то страшное. Я должен записывать это. Если вы читаете — значит, я мёртв. Ищите правду. Она в подвале».
Она закрыла тетрадь, положила обратно в шкатулку. Сердце билось быстро, в груди было тесно. Она провела ладонью по лицу, стирая пот. В подвале было холодно, но она чувствовала жар. Кто-то знал, что она найдёт это. Кто-то положил шкатулку сюда, за батарею, и ждал тридцать лет. Ждал, пока она придёт и откроет. Ждал, пока она будет готова. Но она не была готова. Она не знала, что это значит.
