Девятое ноября - страница 5

И тут до меня доходит: он слышал наш разговор и решил прикинуться моим парнем, чтобы поставить отца на место. А мне, пожалуй, нравится мой новый фейковый парень! Осознав, что он хочет поиздеваться над отцом, я широко ему улыбаюсь:

– Думала, ты не успеешь. – Прильнув к Бену, поворачиваюсь лицом к отцу.

– Детка, ты же знаешь – я ужасно хотел познакомиться с твоим отцом. Вы так редко видитесь. Никакие пробки меня не остановят, раз выдалась такая возможность.

Я бросаю благодарный взгляд на своего фейкового парня за этот подкол. Видать, его папаша такой же козел – поэтому он прекрасно знает, что сказать.

– Простите, не расслышал ваше имя. Напомните? – говорит Бен, поворачиваясь к отцу – которому он явно сразу не понравился. Вот и прекрасно!

– Донован О'Нил. Наверняка вы меня знаете, я играл в сериале…

– Нет, – перебивает его Бен, одновременно подмигивая мне, – сериалы я не смотрю, зато Фэллон много о вас рассказывала. – Ущипнув меня за подбородок, он вновь поворачивается к отцу. – Кстати, раз уж речь зашла о нашей девочке, как вам ее задумка с переездом в Нью-Йорк? – Бен слегка хмурится и переводит взгляд обратно на меня. – Жаль, конечно, что моя птичка улетает на другой конец страны, но чего не сделаешь ради мечты! Лично посажу ее в самолет.

Птичка? Слащавее ничего не придумал? Его счастье, что он все-таки не мой парень, а то бы уже давно получил за такое!

Отец откашливается – явно чувствует себя не в своей тарелке.

– В восемнадцать лет девушки о многом мечтают, но уж точно не о Бродвее. Особенно учитывая, каких высот ей уже удалось достичь. По мне, так Бродвей – это шаг назад.

Бен устраивается поудобнее. От него хорошо пахнет. По крайней мере, мне так кажется. Давно не общалась с парнями – может, они все так пахнут.

– Тогда хорошо, что ей уже восемнадцать, – отвечает Бен. – В этом возрасте мнение родителей уже ни на что не влияет.

Он, конечно, притворяется, однако еще никто в жизни так за меня не заступался. Черт возьми, даже дыхание перехватило!

– Это мнение не родителя, а профессионала, который хорошо ориентируется в своей области, – возражает отец. – Я очень давно работаю в этой сфере и вижу, кому есть смысл продолжать, а кому пора откланяться.

Резко поворачиваюсь к отцу, но Бен только крепче сжимает мне плечи.

– Откланяться? Вы во всеуслышание заявляете, что вашей дочери надо сдаться?

Отец закатывает глаза и, скрестив руки на груди, с неприязнью смотрит на Бена. Тот, убрав руку с моего плеча, в точности повторяет все его жесты и устремляет на него яростный взгляд.

Господи, даже не по себе немного. Но как же классно! Никогда еще отца таким не видела: чтобы прямо вот так, с первой секунды, он невзлюбил человека.

– Послушай, Бен… – с неприязнью в голосе начинает он. – Ты явно пудришь Фэллон мозги и поешь все эти песенки про мечту с одной целью – чтобы было с кем переспать, если вдруг занесет на восточное побережье.

Господи, он это серьезно сейчас про меня говорит? Поверить не могу!

– Дочь у меня умная. И очень сильная. Фэллон прекрасно понимает – от карьеры, которой она посвятила всю жизнь, придется отказаться, потому что теперь она…

Отец обрывается на полуслове – по лицу видно, что жалеет о сказанном. Тем не менее я прекрасно знаю, какая именно фраза едва не сорвалась у него с языка, – последние два года он всячески ее избегал.

Всего пару лет назад мне прочили блестящую актерскую карьеру, однако сразу после пожара, лишившего меня внешней красоты, студия расторгла контракт. По его вине я едва не погибла, а его, вероятно, угнетает тот факт, что он больше не отец молодой успешной актрисы. С тех пор мы ни разу на заговаривали о возможных съемках. Собственно, мы