«Доставить? – Вебер посмотрел на объект, потом на Клауса, как на сумасшедшего. – Он же размером с…»
ВЖЖЖЖЖУУУУУ-БУУУМ!
Снаряд разорвался прямо на краю воронки. Ударная волна сбила обоих с ног, засыпала землей и обломками. Клаус оглох на одно ухо, в глазах потемнело. Он услышал крик Вебера, переходящий в стон.
«Фельдфебель!»
Вебер лежал ничком, кровь текла по его спине из-под разорванной шинели. Осколок.
«Ох… черт…» – простонал он.
Клаус огляделся. Края воронки осыпались, артефакт был почти полностью засыпан. Сверху посыпалась земля – снаряд был первым в новой серии. Французы возобновили обстрел. Они засекли их позицию.
Мысли метались. Спасти Вебера? Но как вытащить раненого под огнем? Артефакт! Его нельзя оставить! Его нужно спрятать, отметить место… Найти способ вывезти позже.
Действуя почти на автомате, Клаус схватил лопату, валявшуюся неподалеку (очевидно, оставленную саперами), и начал лихорадочно закапывать черный объект, отбрасывая землю поверх него. Каждый удар лопатой отдавался странным эхом в его костях, каждая горсть земли, падавшая на артефакт, приглушала, но не гасила тот леденящий резонанс. Он работал с бешеной скоростью, игнорируя свист пуль и грохот разрывов. Его руки мерзли, будто прикасались к льдине, сквозь перчатки.
«Герр… обер-лейтенант…» – слабо позвал Вебер.
«Молчите, фельдфебель! Экономьте силы!» – бросил Клаус, не отрываясь от работы. Он создал над артефактом небольшой холмик, замаскировав его обломками камня и куском рваного брезента. Заметил ориентир – обгоревший, искривленный металлический каркас, торчащий из земли в пяти метрах.
Еще один снаряд разорвался совсем рядом. Клауса отбросило волной, он ударился головой о камень. Мир поплыл. Он увидел, как Вебер безжизненно сползает вниз по склону. Сил больше не было. Ни физических, ни душевных.
Он достал сигнальную ракету из подсумка, с трудом выдернул чеку и выпустил ее в небо над краем воронки. Красная звездочка, маяк отчаяния.
Потом сполз на дно, прислонившись к холодной, дрожащей земле – к тому месту, где был зарыт Артефакт. Он положил ладонь на землю. Вибрация проникала в него, успокаивая боль, согревая изнутри странным, нечеловеческим теплом. Шепот, едва уловимый, зазвучал на краю сознания, уже не такой пугающий, а… обещающий. Обещающий знание. Силу. Он закрыл глаза, ощущая, как ужас и экстаз сплетаются воедино.
Где-то сверху послышались крики на немецком. Помощь. Но Клаус Рихтер уже был где-то далеко. Его разум цеплялся за видения циклопических руин и слушал Шепот из Бездны, доносящийся сквозь толщу земли и его собственную плоть. Он нашел нечто невероятное. И это нечто уже начало менять его самого.
В последний момент, перед тем как сознание окончательно помутнело, ему показалось, что в клубах дыма и пыли на краю воронки мелькнула высокая, неестественно худая тень, наблюдавшая за ним. И исчезла.
Стальной лифт с глухим лязгом и шипением пара остановился. Массивные двери, напоминающие шлюз подводной лодки, со скрежетом разъехались в стороны. Клаус Рихтер шагнул из тесной, пропахшей маслом и потом кабины – и погрузился в другой мир. Мир «Валькирии».
Воздух здесь был другим. Не вонючим смогом и порохом, а густой смесью машинного масла, озона, раскаленного металла и чего-то едкого, химического. Он вибрировал от непрерывного гула – басовитого рокота дизельных генераторов, пронзительного визга турбин, ритмичного стука гигантских прессов и шипения выпускаемого пара. Свет исходил не от солнца, а от дуговых ламп, заключенных в стальные решетки, бросавших резкие, колеблющиеся тени на стены из грубого серого бетона и рифленой стали. Трубы – толстые, как стволы древних деревьев, и тонкие, как змеи, – оплетали потолки и стены, струился по ним конденсат, кое-где подтекали маслянистые капли.
