Эмбрион - страница 2



Ларин улыбнулся, явно удовлетворенный вопросом.

– Мы интегрировали в протокол систему эпигенетического мониторинга на основе квантовых биосенсоров. Они отслеживают экспрессию генов в реальном времени и корректируют параметры темпорального поля, обеспечивая оптимальные условия для каждого этапа.

Елена задала еще десяток технических вопросов, и на каждый получила детальный, продуманный ответ. Её профессиональный скептицизм постепенно уступал место научному восхищению.

– Покажите мне результаты предыдущих испытаний, – потребовала она наконец.

Ларин переглянулся с Михаилом.

– Эта информация под грифом "Совершенно секретно", – сказал он. – Мы можем предоставить доступ только после подписания соглашения о неразглашении.

– Я не подпишу ничего, пока не увижу данные, – твердо сказала Елена. – Вы просите меня рискнуть здоровьем моего ребенка. Я должна знать, на что иду.

Снова молчаливый обмен взглядами между мужчинами. Затем Михаил кивнул.

– Покажи ей, Виктор. Я ручаюсь за Елену.

Ларин колебался мгновение, затем ввел сложный код на своем терминале. Голографический дисплей изменился, теперь на нем отображались результаты экспериментов на животных – мышах, кроликах, приматах. Елена внимательно изучала данные, её тревога нарастала.

– У вас были потери, – констатировала она, анализируя статистику. – Значительные на ранних стадиях.

– Да, – признал Ларин. – Первые протоколы были несовершенны. Но обратите внимание на последние серии испытаний, – он увеличил соответствующие графики. – Успешность достигла 87% у приматов. Все рожденные детеныши демонстрируют нормальное развитие постнатально.

– А 13% неудач? Что произошло с ними?

– Различные осложнения, в основном связанные с индивидуальными особенностями матерей. Именно поэтому ваше участие так ценно, доктор Соколова. Ваше понимание процесса на теоретическом уровне позволит нам адаптировать протокол оптимальным образом.

Елена чувствовала, как в её сознании борются два противоположных импульса – научное любопытство и материнский инстинкт. После трех лет попыток забеременеть этот эмбрион мог быть её последним шансом. И всё же…

– Были ли у вас испытания на людях?

Пауза. Слишком долгая пауза.

– Были пилотные исследования, – осторожно сказал Ларин. – С ограниченным масштабом.

– И результаты?

– Многообещающие, но недостаточные для статистической значимости. Отсюда и необходимость в расширении программы.

Елена почувствовала, что ей не говорят всей правды, но прежде чем она смогла задать следующий вопрос, в кабинет вошел новый человек – высокий мужчина в строгом костюме с военной выправкой.

– А, Сергей Кузнецов, наш директор безопасности, – представил его Ларин. – Сергей, это доктор Соколова, потенциальный участник программы "Темпус".

Кузнецов окинул Елену оценивающим взглядом, который заставил её внутренне напрячься.

– Доктор Соколова, ваша репутация впечатляет, – его голос был ровным, профессиональным, но с едва уловимой нотой недоверия. – Надеюсь, вы понимаете уровень секретности проекта и ответственность, которая ложится на его участников.

– Я еще не согласилась участвовать, – холодно ответила Елена.

– Конечно, – Кузнецов слегка кивнул. – Но если вы согласитесь, вам придется соблюдать строгий режим безопасности. Некоторые аспекты программы имеют… стратегическое значение.

– Военное применение? – прямо спросила Елена, вглядываясь в его лицо.