Ferrum - страница 3

— У него странный голос, — выдохнул Авре, вытирая пот. — Металл так не звучит.

— Сталь помнит все, через что прошла, — отрезал Бастиан, не поднимая глаз. — А эта сталь видела слишком многое. Не слушай ее, парень. Просто бей, пока она не станет прямой.

Когда закончили, клинок остывал неестественно долго. Темнота вокруг него будто сгустилась, а каверны, оставшиеся от ржавчины, теперь напоминали старые, плохо зажившие шрамы. Авре не решился коснуться клинка без клещей. Чужая, холодная мысль обожгла сознание: приложи он ладонь к этой стали, она не просто обожжет — она узнает его.

— Завтра пойдешь в лес за новым топорищем. Рука должна привыкнуть к нагрузке. — Кузнец посмотрел на окровавленную повязку. — Мертвецам сталь не нужна.

Утро было холодным. Лихорадка отступила, оставив после себя липкую слабость и звон в ушах. Бастиан не дал ему хлеба. Вместо этого вручил топор и указал на стену леса.

— Найди вяз. Молодой, в локоть толщиной.

Бастиан не смотрел на повязку парня.

Авре двинулся в сторону чащи. Каждый шаг отзывался в левом предплечье тупой, давящей болью. Топор за поясом мешал идти: тяжелая железка то и дело съезжала, оттягивая штаны, и грубая веревка больно врезалась в тазовую кость. Парень на ходу пытался сдвинуть обух подальше назад, но узел только сильнее затягивался на пояснице. У реки было тихо. Вода казалась густой и черной. Парень замер, прислушиваясь. Лес молчал — слышно было только, как под рубахой тяжело и хрипло ходит грудь. Нужное дерево нашлось быстро. Авре взялся за инструмент. Левая рука была почти бесполезна: он не мог обхватить древко, пальцы не слушались. Ему пришлось прижать забинтованное предплечье к топорищу, используя поврежденную конечность лишь как подпорку.

Аврелас начал рубить. Удары были слабыми и неточными. Топор соскальзывал, выбивая лишь мелкую щепу. По повязке поползло свежее красное пятно. Авре стиснул зубы. Он вспомнил слова отца. Если вернется без вяза, Бастиан не станет тратить на него время.

Через час дерево рухнуло. Авре тяжело дышал, прислонившись лбом к холодной коре соседней ели. Рука горела так, словно волк все еще терзал ее зубами.

Он закончил перерубать вяз и принялся отсекать лишние ветки, когда заметил на древесине странный след. Стальной болт впившийся в дерево. В отличие от привычных Авре широких охотничьих стрел, этот снаряд был коротким, толщиной с мизинец, и лишенным изящества.

Парень медленно выпрямился. Он посмотрел на свежий пень, затем на то, как растянулась в траве крона, мысленно возвращая ствол в вертикальное положение. Болт был старым, потемневшим, он глубоко ушел в древесину, но если бы дерево все еще стояло — снаряд прилетел бы прямиком с холмов, перечеркивая тропу, по которой Авре ходил за водой.

Аврелас подхватил топор и срубленную заготовку. Он не стал выковыривать болт. Он уходил из леса, стараясь не бежать, хотя затылком чувствовал холодный прицел невидимого стрелка... В этом лесу сталь Бастиана была не единственной.

Юноша шел через подлесок. Он миновал речной изгиб, и вышел на открытую пустошь, отделявшую лес от крайних лачуг.

Бастиан взял вяз за комель и рывком втащил его в кузницу. Дерево прочертило борозду в пыли.

— Клади руку на наковальню, — приказал он.

Парень повиновался. Холодный металл наковальни обжег воспаленную кожу. Бастиан коротким движением ножа разрезал бинты. Ткань сошла вместе с корками, обнажая рваные края. Рана выглядела плохо: края припухли, по ним пошли багровые разводы.