Ныне всё иначе: стрелки можно повернуть в обратную сторону, и от настоящего шагнуть в прошлое – достижение науки, которое постепенно превратило теоретические выкладки в рутину услуг. Этим, между прочим, занимаюсь я. Но я не профессор с кучей публикаций: я практик. Моя профессия – таксист; моя работа – развозить пассажиров по эпохам Земли и человечества. Раньше таксисты отвозили пьяных из ресторана домой или везли за воротами аэропорта; ныне перемещаться в пространстве стало проще – телепорты берут за это плату и даются за минуту. С Луны – на Энцлад, из Ташкента – в Париж: прыжок, и ты уже в другом месте; там ловят твой багаж, там ждут билетов и кофе. Но для перевозки во времени нужен особый транспорт – хрономобиль, и к нему пристройка не менее важная: шофер, который знает маршруты эпох, умеет читать сигнатуры прошлого и не путает XVII век с XVIII. И да, всё это, разумеется, по тарифу: часы назад стоят дороже минуты вперёд, а ночь у динозавров ценится выше, чем дневная прогулка по соседнему двору в сороковых годах.
Моё такси – это, по сути, автомобиль, только движок в нём не переводит топливо в крутящий момент колёс, а переламывает время. Мотор разгоняет не обороты, а частоты. Под капотом – не только поршни, но и набор хрупких катушек, в которых замораживаются квантовые фазы; они вздрагивают, выбрасывают искру, и та искра не поджигает бензин, а рвёт ткань времени, делая в ней маленькое отверстие, похожее на дыру от булавки в старом покрывале. С этого отверстия начинает вытекать момент: он растягивается, сворачивается, пока не сложится в новый участок истории. При включении мотор тихо поёт: это вибрация отрядов вероятностей. При желании – целый вальс: мотор переговаривается с механикой часов пассажира, синхронизирует пульс и год, смещает температуру митохондрий и, наконец, открывает дверь в нужную дату.
Чем глубже ныряешь в прошлое, тем дороже поездка – счётчик не обманешь. Он считает не километры, а противостояния термодинамики, плату за восстановление причинных связей, цену за любую попранную возможность. Поездка в мезозойскую эру – это билет для тех, у кого в кармане не то что крупная купюра, а целая бумажная фабрика; в то время, когда Земля едва зародилась, оплатить поездку могут лишь люди с толстым кошельком или с толстой чековой книжкой на стене. Рядовой гражданин катится обычно до первобытного строя – там, где костёр ещё дымит, где люди только учатся вырезать инструменты из кости, и это уже полно впечатлений: наскальные рисунки, запах горелого мяса, способ обходиться с холодом. Кому нужны динозавры в пасть? – спрашиваю я их тихо. Их пасть – это не фотосессия, это бизнес с риском для жизни.
Заметил любопытную вещь: многих привлекают мрачные времена. Позавчера к моему такси подсели пятеро: глаза блестят, руки дрожат, коробка с деньгами протянута, и хором – «Отвези нас в Италию в годы, когда свирепствовала Святая Инквизиция. Мы хотим посмотреть, как там мучили еретиков». Я им говорю ровно то, что и должен: «Вы подготовились?» – ведь времена суровые, и не факт, что вас отпустят назад тем же маршрутом; спросил, осведомлены ли вы в деталях, не претендуете ли на роль главного героя. Они смеются, не слыша страха в своём голосе: «У нас с собой пистолеты», – говорят, надеясь, что металл решит проблемы плоти и духа. И, расстёгивая куртки, демонстрируют 9-мм «беретты» – блестящие, ухоженные, с серым отливом, словно они новее, чем их мораль. Руки у них уверенные; они думают, что современная железяка остановит средневековую религиозную машину. Что ж, никто не запрещает людям тренировать свою смелость до безрассудства.
