Фрида Кало - страница 4

Матильде было двадцать четыре года, обычно замуж выходили раньше. По поводу ее прошлого существовали определенные подозрения, поскольку она пережила роман, который закончился трагически. Фрида вспоминала, что, когда ей было одиннадцать лет, мать показала ей книгу в переплете из кожи, «где она хранила письма от ее первого возлюбленного. На последней странице было написано, что письма писал молодой немец, который совершил самоубийство в ее присутствии. Этот человек продолжал жить в ее памяти». Естественно, молодая женщина могла увлечься другим немцем, и если она не любила его – а Фрида говорила, что не любила, – то по крайней мере могла считать, что он хорошая пара для нее.

Именно Матильда Кальдерон настояла на том, чтобы муж стал заниматься фотографией, что было профессией ее отца. Фрида говорила, что дедушка одолжил отцу фотоаппарат, «и первое, что они сделали, – отправились в путешествие по республике. Они создали коллекцию фотографий местной и колониальной архитектуры и, вернувшись, открыли свою первую фотографическую мастерскую на Авениде 1 сентября».

Фотографии заказал Хосе Ив Лимантур, казначей диктатора Порфирио Диаса, и они стали иллюстрациями в серии роскошных большеформатных альбомов, изданных в 1910 году в честь столетия независимости Мексики. Полностью работа была завершена за четыре года. С 1904 по 1908 год, используя немецкие фотоаппараты и более чем девятьсот стеклянных пластинок, которые он сам подготавливал к съемкам, Гильермо Кало сфотографировал памятники архитектуры Мексики и заслужил звание «первого официального фотографа Мексики, фотографирующего культурные памятники страны».

Действительно, Лимантур сделал хороший выбор: Гильермо Кало был дотошным специалистом, он с упрямой настойчивостью снимал то, что видел; в его фотографиях, как и в картинах его дочери, нет эффектных трюков, нет романтического флера. Он пытался представить как можно больше информации об архитектуре, которую фиксировал на пластинках, тщательно выбирал ракурс и старался выявить архитектурные формы, используя свет и тени. В рекламе его работ, напечатанной на английском и испанском языках, говорилось: «Гильермо Кало – специалист по пейзажам, зданиям, интерьерам, фабрикам и т. д., и тот, кто закажет у него фотографии, побывает в Мехико и в разных других местах республики».

Случалось, что он делал прекрасные портреты членов правительства Диаса или портреты своего собственного семейства. Он говорил, что не хочет фотографировать людей, потому что не желает улучшать то, что Бог сотворил безобразным.

Шутил ли Гильермо Кало, произнося эти слова, трудно сказать, но в воспоминаниях Фриды всегда говорится о том, что у него была яркая речь, в ней присутствовали прямота, злая насмешливость и великолепный, на пределе допустимого юмор.

Это не значит, что отца Фриды отличала беззаботность. Напротив, он был немногословен, молчание его было многозначительным, его окружала аура горечи. В Мексике ему никогда не было легко и просто, и хотя он отчаянно хотел, чтобы его воспринимали как мексиканца, но так и не изжил свой тяжелый немецкий акцент. Фрида вспоминала: «У него было всего лишь два друга. Один был старый largote (высокий мужчина), который всегда оставлял свою шляпу на верхней полке. Мой отец и этот старик проводили долгие часы, попивая кофе и играя в шахматы».

В 1936 году Фрида изображает место своего рождения и свое родословное дерево в восхитительной, причудливой картине «Мои прародители, мои родители и я». Она представляет себя маленькой девочкой (она говорила, что ей там два года), девочка обнажена и уверена в себе, она стоит посреди патио их голубого дома, у ее ног – детский стульчик, в руках она держит алую ленту, олицетворяющую кровеносный сосуд, который поддерживает ее родословное дерево с такой легкостью, будто это воздушный шарик. Портреты родителей написаны по их свадебной фотографии, на которой семейная пара, подобно ангелам, парит в облаках. Этот старомодный фотографический прием должен был забавлять Фриду, в картине портреты своих бабушек и дедушек она расположила в таких же мягких гнездышках облаков. Предки Фриды по материнской линии, индеец Антонио Кальдерон и