Героиня времени - страница 2

— В Академию опаздываешь? — продолжил один из юношей, тот, что был выше ростом и наглее. Его звали, кажется, Маркус, и он был сыном какого-то важного советника при дворе короля, одного из тех людей, которые вершили судьбы королевства, не выходя из своих роскошных кабинетов. — Забыла, что твое место не в этих стенах? Оно у корыта для свиней, в твоем вонючем квартале, среди таких же грязных, никчемных отбросов, как ты сама.

Его спутники рассмеялись, и этот смех был подобен звону разбитого стекла — резкий, оскорбительный, уничтожающий. Девушка, брезгливо сморщив свой точеный носик, помахала надушенной рукой перед лицом, словно отгоняя неприятный запах, который, как ей казалось, исходил от Анны. Анна почувствовала, как краска стыда и гнева заливает ее щеки, как кровь приливает к лицу, выдавая ее волнение и унижение. Она сжала кулаки так, что коротко остриженные ногти впились в ладони, оставляя на коже красные полумесяцы. Она знала, что не должна отвечать. Она знала, что любое ее слово будет использовано против нее. Но молчать было невыносимо.

— Мое место определено экзаменационной комиссией, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно, хотя внутри все дрожало. — И оно ничем не хуже твоего. Возможно, даже лучше, потому что я заслужила его своими знаниями, а не деньгами отца.

Это было смело, и, возможно, глупо. Слова вырвались раньше, чем она успела подумать о последствиях. Лицо Маркуса исказилось злобой, уродливой, отвратительной гримасой, которая стерла с него всю напускную аристократическую утонченность. Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними, и Анна почувствовала исходящую от него волну агрессии, почти физически ощутимую.

— Что ты сказала, отродье? — прорычал он, и его голос сорвался на визг. — Ты хоть знаешь, кто мой отец? Ты, дочь прачки, жалкая, безродная тварь, будешь указывать мне, наследнику древнего рода, что я должен делать?

Он занес руку для удара, и Анна инстинктивно сжалась, понимая, что бежать бесполезно, что сопротивление только разозлит его еще больше. Она знала, что такие, как Маркус, не остановятся перед тем, чтобы ударить женщину, особенно если эта женщина ниже их по происхождению. Для них она была не человеком, а досадным недоразумением, пятном на белоснежном полотне их идеального мира, пятном, которое нужно было стереть любой ценой.

Но удара не последовало. Чья-то крепкая, сильная рука перехватила запястье Маркуса в воздухе, остановив его в самый последний момент.

— Полегче, Маркус, — раздался спокойный, но полный скрытой угрозы голос, и в этой спокойной уверенности было больше силы, чем в любом крике. — Оставь свои замашки для тренировочных залов. Или ты уже настолько силен, что можешь позволить себе сражаться с безоружными девушками, не боясь последствий?

Анна подняла голову, чувствуя, как сердце заходится от облегчения и благодарности. Перед ней стоял Денис. Высокий, широкоплечий, с аккуратно уложенными темными волосами, в которых уже начали появляться первые серебряные нити, и глазами цвета грозового неба, в которых сейчас бушевала сдерживаемая ярость. Он был воплощением аристократа: от дорогой, безупречно сшитой одежды до отточенных манер и той особой, врожденной уверенности в себе, которая дается только поколениями власти и богатства. И при этом он был ее единственным настоящим другом в этом городе, единственным человеком, который видел в ней не дочь прачки, а личность.