Город Убийц - страница 3

— Не стыдно брать чужое, явно не принадлежащее тебе? — спросила Элеонор, остановившись в двух шагах от него. Её голос звучал спокойно, почти буднично, с лёгкой хрипотцой курильщика, от чего становилось ещё страшнее, чем от криков. Человек рухнул на колени прямо в лужу, дорогая ткань брюк мгновенно пропиталась водой и мазутом. Он начал мелко, суетливо кланяться, всхлипывая:

— Не велите казнить, прошу! Госпожа, ваше величество! Но это мой сундучок!

— Да? И что же там лежит, раз он твой? Золотые слитки? Расписки мафии? — спросила Королева Хаоса, чуть наклонив голову набок с деланым интересом.

— Там то, что осталось мне по наследству от моей прабабки! Семейные реликвии! Память! — сказал мужчина сквозь слёзы, подняв на неё полные мольбы глаза. И тут он совершил последнюю ошибку в своей жизни: он увидел то, что не оставило ему ни малейшего шанса остаться в живых ни при каких обстоятельствах. Свет фар упал на её лицо. Он увидел эти голубые, совершенно неестественного, химического оттенка глаза, эту улыбку, которая обещала не прощение, а конец.

— Но раз ты меня уже увидел... — проговорила Элеонор, медленно доставая из-под полы заряженный арбалет. Она не колебалась ни секунды, взводя тетиву плавным движением кисти. — ...то мне не остаётся других вариантов, кроме как сделать это. Щёлкнула сталь. Стрела с коротким, мерзким свистом влетела точно в переносицу, пригвоздив тело к земле. Звук падения тяжёлого тела показался оглушительным. Она опустила оружие, подошла к упавшему телу, брезгливо переступив через растекающуюся лужу крови. Забрала сундук и коротко бросила через плечо командиру Духов:

— Вы знаете, что с ним делать. После этого села в машину, хлопнув дверью так, что сработала сигнализация соседней развалюхи, и уехала прочь, оставив за спиной тихий двор, в котором теперь было на одного человека меньше — и на одного духа, возможно, больше. Работа сделана, пора сдавать смену. По приезду на свою базу — заброшенный элеватор на самой окраине, где кирпичные стены хранили больше секретов, чем любой архив города, — Элеонор открыла сундук в одиночестве. Внутри, среди россыпи пожелтевших листов из бухгалтерских книг и обломков старых карандашей, лежали маленькие золотые часы на цепочке — старинные, с потускневшим циферблатом и тонкой гравировкой на крышке. Она достала их, провела пальцем по гравировке, сдувая пыль, будто проверяя, не стёрлось ли время её давнего обещания, и, подойдя к пробковой доске, густо усеянной вырезками, фотографиями, распечатками маршрутов и записками, повесила часы на канцелярскую кнопку. Рядом висели десятки других мелких трофеев: полицейский жетон, связка ключей, пуговица с мундира прокурора. Каждый имел свою историю. В этот момент в комнату вошёл Савватий — один из немногих, кто мог позволить себе задавать вопросы, не рискуя получить стрелу в горло. Он был старше Элеонор лет на десять, с густой сединой на висках и взглядом человека, который слишком много видел, чтобы чему-то удивляться, но достаточно долго служил ей, чтобы продолжать бояться.

— Зачем так было напрягаться ради каких-то часов? Ради побрякушки ценой в пару сотен баксов? — спросил он, скрестив руки на груди и прислонившись к косяку.

— Ну, как минимум потому, что они мои, — ответила Элеонор, не оборачиваясь. Она аккуратно прикрепила крышку доски, пряча трофей.

— А как максимум? — настаивал Савватий, подходя ближе. От него пахло дешевым кофе и оружейным маслом.