– Папа скрывается от властей и от гнева императора, – сказала я. – Очень приятно познакомиться.
– Прекрасно выглядишь, хозяин, – с лету соврал папа клубку свалявшейся шерсти. – Я хоть и не приезжал долго, но о доме заботился: регулярно платил за обслуживание, чтобы топили, навещали, отчеты требовал в письмах, все честь по чести. И гляжу, не обманули меня, дом не заброшен, человеческим теплом кормлен…
Я вскинула на папу ошарашенный взгляд. Что он имел в виду?
Кот запрыгнул на кресло, похожее на королевский трон, и внимал, судя по взгляду колдовских глаз, не очень-то доверяя. А папа продолжал с поспешностью и взахлеб:
– Нам бы, хозяин, как в старые добрые времена. Куда-нибудь подальше и побыстрее, лучше в тепло средиземноморское. Соскучился я по креветкам и омарам, знаешь, по этой южной феерии без морозной пыли в глаза; и старику тестю хорошо бы морские ванны, чтоб суставы не ломило. Пропустишь по дружбе?
– Ну уж нет, – заявил кот. – И снова на десятки лет в одиночестве? Кто-то один должен остаться. На год как минимум.
– Дочурка? – Папа с умильной улыбкой и любящим взглядом взял меня за руки. – Ты проделала такой путь… Ты же не позволишь твоему любимому доброму папочке погибнуть от злого рока и деспотизма власть имущих, ведь правда?
М-да, что-то подобное я и предполагала…
Но целый год! Одна! В этом захолустье!
– Ты не пожалеешь! – торжественно сказал папа. – А я тем временем найду решение проблемы и буду тебя навещать. С подарками! Ты же такая умница, моя несравненная Анечка! Моя гордость и самая большая любовь! – Он взглянул заискивающе. – Ты ведь тоже любишь своего папу?
Я вздохнула. Люблю, конечно. Иначе я могла бы во всеуслышание отречься от «преступника» и не уезжать из нашего чудесного особняка у Лебединых прудов, прочь от друзей, подруг, кавалеров, модисток и увлекательных вечеров в магическом клубе. А я все это бросила. Даже оставила без ответа одно предложение руки и сердца. Впрочем, уверена, что граф Львенский на мое «да» не очень-то и рассчитывал, а после всей этой суматохи с папой, наверняка счастлив, что я не стала его невестой.
– Анна, я обещаю! – горячо воскликнул папа. – Все это лишь недоразумение! Мы вернем расположение императора и даже улучшим наше положение при дворе! Потом делай, что захочешь: выходи замуж, заводи любовника, строй дворцы, путешествуй!
Кот фыркнул, словно усмехнулся.
Я подняла глаза. Надо же, насколько честный и преданный взгляд у того, кто через слово лжет. Но чего я точно не хотела, так это шить траурное платье и в самом деле становиться сиротой. Досадно было, что папа не предупредил меня о планах, сказал лишь, что только в этом доме он сможет укрыться и быть в безопасности.
– Ладно, – надувшись, ответила я. – Но ума не приложу, как ты можешь вернуть благосклонность императора. Надо смотреть правде в лицо: он тебя не помилует.
– Ну полноте, Аннушка! Император остынет, а потом по мне заскучает, вот увидишь! Кто лучше меня украсит его скучные политические будни? Вокруг него одни зануды и прихлебатели, а я – это я! Мои идеи, моя гениальность, мои нестандартные ходы…
– Да, папа, нам дорого обошелся твой последний «ход конем».
– Аня, сердце мое, но ты должна верить в своего папу!
Звук грохнувшегося на пол горшка сбил пафос до нуля. Мы обернулись. Дедушка с куском телятины в одной руке и с пирогом в другой растерянно смотрел из коляски на соленые огурчики на паркете, присыпанные зеленым луком.
