Хранитель Снов - страница 4

Бу-га-га!

Шутка. Настоящий ужас — просыпаться с утра на работу, когда надо быстрее бежать и даже нет времени выпить сваренный кофе. Но хотя бы здесь мне повезло: я не пью кофе, у меня и тела-то нет. Да и на работу я не просыпаюсь. Я на неё засыпаю. Как-то так.

И всё-таки это не значит, что я бездельник. Работа у меня есть, и работа серьёзная. Просто так с кондачка ее не сделаешь, а это значит, что нужны проверенные методы и научный подход!

Я, конечно, могу изменить образы сновидения. Это несложно: поднажать, представить, и вуаля — зубастый монстр превращается в мягкую игрушку. Но страшные сны склонны повторяться. Они прилипчивые, как жвачка к шерстяному свитеру. Как соседи сверху, которым периодически кажется, что час ночи — идеальное время для прослушивания попсовой музыки. В результате я снова и снова сражаюсь с одним и тем же монстром. В одних и тех же кошмарах. Одного и того же ребёнка.

Но я предпочитаю свою работу выполнять качественно и надолго. Поэтому для детских снов я изобрёл метод обнимашек.

Надо убедить ребенка посмотреть на чудовище не как на чудовище, а как на существо, которому просто грустно и одиноко, и от души его обнять. Тогда оно меняется. Не сразу. Сначала замирает от удивления. Потом, очень медленно, его зубы втягиваются, когти убираются, а из темноты, из которой оно соткано, начинает проступать что-то доброе.

Отношение к миру — зеркально. Убей монстра — и он вернётся в следующем сне, злее и голоднее. Обними его — и, возможно, завтра он придёт к тебе не монстром, а добрым другом.

Как ты относишься к миру, так и мир относится к тебе. Метод обнимашек проверен на Бабайках, Бармалеях, одном очень ворчливом Буке и, прости господи, на Ктулху. Ему, бедному, просто холодно на дне океана, и он очень хотел, чтобы кто-нибудь накрыл его теплым пледом. С тех пор Ктулху спит спокойно и мировое господство его больше не интересует.

Метод рекомендован к использованию на всех страшилках.

Но дело не только в монстрах. Дело в том, как ты смотришь на мир. Если ты идёшь по жизни с кулаками — мир ответит тебе тем же. Если с открытыми ладонями — рано или поздно в них что-то положат. Это работает и во снах, и наяву. Просто во сне эта закономерность проявляется очевиднее.

Но всё-таки если в реальности вы увидите Хагги Вагги в тёмном переулке, мой вам совет — бегите. И не оглядывайтесь. Ведь доброта и глупость это не одно и то же.

А во сне — подойдите. Спросите, как у него дела. Может быть, ему просто грустно и одиноко.

И вот с такими мыслями я снова уткнулся головой в очередной сон.

Обычно это происходит вслепую: ты падаешь в чужое сознание, как в тёмный бассейн, и только когда всплываешь — понимаешь, где оказался. Иногда это комната, полная кричащих красок. Иногда — бесконечный коридор со множеством дверей. Иногда — просто голос, который зовёт кого-то, кого нет.

В этот раз я всплыл на веранде.

Деревянный пол выкрашен в серый цвет. Плетёные кресла с подушками в мелкий цветочек стоят ровно и как-то… музейно. Перила увивают лианы дикого винограда — аккуратные, ухоженные, покрытые осенним багрянцем. Окна веранды выходят на березовую рощу. Редкие жёлтые листья деревьев дрожат на тонких ветках, и сквозь них просвечивает бледно-голубое, холодное выцветшее небо.

Осень красива, спору нет. Но она всегда нагоняет на меня грусть. Даже во сне. Даже без тела.