Хранители рассвета. Зара - страница 4

– Твой язык снова предает тебя, нене, – прищурилась Суджан. – Что-то случилось?

Но в этот момент с городских сторожевых башен раздался настойчивый барабанный бой, возвещавший о наступлении рассвета.

– Прости, мими, – поспешно сказала Зара. – Мне нужно идти. Ты сможешь подняться наверх самостоятельно?

– Конечно. – Суджан наклонила голову. – Ты уверена, что с тобой все в порядке?

– Естественно, – ответила Зара, старательно подбирая слова, чтобы Суджан ее послушала. – Увидимся вечером. – Она засунула свой экземпляр «Девы, которую полюбила смерть» в рабочую сумку и повесила ее на плечо. – Удачи тебе, мими. Только прежде чем подняться наверх, доешь булочки.

Даже спеша через двор, Зара чувствовала на себе обеспокоенный взгляд сестры.

– В мире не хватит булочек с заварным кремом, чтобы принести нам столько удачи, сколько понадобится, – пробормотала Суджан. – Правда, Саджа?

Но кот ничего не ответил.

Зара уже почти дошла до ворот во внутреннем дворе, когда ей в нос ударил резкий, почти едкий запах дешевых духов с османтусом [5].

– Дитя, – послышался голос из-за угла. – Пожалуйста, задержись на минуту.

Резко обернувшись, Зара заметила вторую жену, сидящую на скамье под глицинией, и оглядела стройную фигуру мачехи в элегантном, но поношенном халате. Женщина никогда не просыпалась в этот час. Подобно цветущему ночью цереусу [6], она достигала своего полного великолепия вечером в тавернах и чайных города Занхей и увядала к рассвету.

Внезапно Зару охватил страх, а по телу пробежал холодок.

– Конечно, мммм… мадам, – ответила она с поклоном, прижимая сумку к груди. – Чем я могу служить своей госпоже?

Встав со скамьи и прислонившись к стене внутреннего двора, вторая жена скрестила руки на груди и окинула Зару непроницаемым взглядом.

– Мне от тебя ничего не нужно, – сказала она, и Зара тут же почувствовала исходящий от нее запах несвежего рисового вина. – Я лишь хотела тебя предостеречь.

– Предостеречь?

Внезапно вторая жена наклонилась вперед, пристально изучая лицо падчерицы. С такого расстояния Зара могла разглядеть налитый кровью взгляд мачехи и лопнувшие, словно у пьяницы, сосуды на носу и щеках.

– Берегись, – пролепетала вторая жена, обдав Зару пьяным дыханием. – Говорят, что в Занхей слетелись Пустельги, – сказала она, и Зару охватил ужас совершенно иного рода.

– Пустельги военачальника? – переспросила она, и на мгновение ее голос стал голосом десятилетней девочки, которая пряталась на дне сундука для одежды своей мачехи, когда Пустельги забирали ее отца.

– Но почему?

– Ходят слухи, – тихо ответила вторая жена спустя несколько секунд, – о чудовищах на болотах.

– Чудовищах?

Выражение лица ее мачехи стало жестче, на нем проступили возрастные морщины.

– Мерзости.

Зара замерла.

В период начала Справедливой войны она была совсем маленькой, но это не мешало ей запомнить истории о магах, превращающихся в монстров – отвратительных, жутких, противоестественных существ, пожирающих собственную плоть и травмированный разум. Повзрослев, Зара стала осознавать, что ее родителей, постоянно переезжавших из одного города в другой, чтобы убежать от армии военачальника, преследовала клевета. Существование магов рассматривалось как оскорбление для других людей, а их сила была вызовом здравому смыслу. Маги предавались анафеме, считались отбросами общества.

Внезапно к горлу Зары подкатила желчь, такая же горькая, как и это призрачное воспоминание.