Хроники Миллиарда - страница 2

— Спасибо, Элджи, — негромко, с тяжёлым вздохом произнес доктор. — Ведь так это и должно было закончиться.

— Да, доктор Хаусхофер, — отозвался ИИ, и на боковой панели рубки бесшумно пробежали сложные каскады математических формул и графиков. — Согласно нашим с вами предварительным расчетам, вероятность именно такого исхода галактического противостояния для этого сектора составила 89,9 процента. Система не могла оставаться в стороне от конфликта.

— Восемьдесят девять и девять десятых, — эхом повторил Хаусхофер, всматриваясь на экране телескопа в то, как некогда цветущие поля селекционеров затягивает черным слоем пепла и гари. — Мы знали это, Элджи. Мы знали, но до последнего надеялись на оставшиеся десять процентов. Ложись на курс исхода. Здесь нам больше делать нечего.

— Курс проложен, доктор Хаусхофер. Мы покидаем систему, — послушно отозвался компьютер, и Корабль, мягко развернувшись, начал свой долгий путь в полную неизвестность.

Шлюзовые двери капитанского мостика беззвучно разошлись в стороны. Внутри царил привычный, успокаивающий полумрак, разбавляемый лишь мягким янтарным и синим свечением навигационных панелей. За три месяца весь мир доктора Хаусхофера сжался до этого отсека, корабельной лаборатории и его каюты, в которой он спал урывками между генетическими тестами и изучением данных планетарных систем, между которыми держал свой курс Корабль. Память о пылающей планете Фурнье-3 и цветущих полях Хопстада уже подернулась некоторой дымкой, превратившись в далекий, горький сон. Потянулись долгие, серые будни космической вахты.

Но сегодня был особенный, знаковый день. Бортовые хронометры бесстрастно отсчитывали время, и на главном обзорном экране тускло мерцали крупные неоновые цифры: 97-й день миссии «Новая Надежда». Позади остались миллионы световых лет пустоты, десятки мертвых, выжженных космической радиацией звездных систем и бесконечное одиночество.

Дитмар неторопливо прошел по упругому черному покрытию палубы к центру мостика, где возвышалось массивное капитанское кресло. В правом подлокотнике кресла, в специально предусмотренном для этого гнезде, его уже дожидалась высокая коричневая кружка, от которой поднимался густой, ароматный пар свежесваренного кофе — той же марки, что доктор любил пить по утрам в своей лаборатории.

Хаусхофер устало улыбнулся этой маленькой заботе своего ИИ. Он протянул руку, взял теплую кружку и сделал первый, глубокий глоток, чувствуя, как приятная горчинка мгновенно разгоняет остатки сна.

— Доброе утро, Элджи, — негромко произнес доктор, бережно держа кофе в руках.

— Доброе утро, доктор Хаусхофер, — отозвался компьютер своим неизменно мягким, тактичным голосом. Главный экран мостика тут же послушно мигнул, сворачивая заставку с номером дня миссии и открывая каскад навигационных карт новой, ещё не изученной звёздной системы.

Держа кружку в руках, доктор глубоко опустился в мягкое ложе капитанского кресла, которое тут же подстроилось под контуры его тела. Эргономика была идеальной, но Дитмар едва ли это замечал — все его внимание теперь было приковано к бегущим строкам данных. Он перехватил кружку поудобнее, сделал ещё один глоток и сосредоточился, готовый выслушать очередной, ежедневный отчет искусственного интеллекта о поисках нового дома для возрожденного человечества.

Главный панорамный экран мостика внезапно ожил, сменив скучные графики самодиагностики на потрясающее трехмерное изображение. В черной пустоте космоса, лениво вращаясь вокруг желтого карлика, плыла великолепная, сияющая лазурью и изумрудом планета. Ее окутывали пушистые слои белоснежных облаков, сквозь которые отчетливо просматривались контуры трех огромных, цветущих материков и бескрайние просторы океанов.