Хруст в брюхе - страница 5

Я посмотрел на последнего выжившего муравья. Он прижался к земле, антенны безвольно опущены. Раб. Пленник. Ресурс.

«Что с ним?» — спросил я мысленно, уже почти привыкая к этой форме общения.

«Что? — Клещер будто удивился. — Да прибей, конечно. Он видел, как ты ешь феромонные железы. Это… ненормально даже для тут. Не оставляй свидетелей.»

Я посмотрел на дрожащее создание. Оно не было мне врагом. Оно было просто частью системы, которая пыталась меня убить. А теперь боялось.

Я поднял окровавленный коготь.

И опустил его.

Не на муравья.

В землю, рядом с его головой.

«Он поведёт нас к его муравейнику,» — мысленно сказал я Клещеру. Идея родилась не из жалости. Из холодного, хищного расчёта. Там будет еда. Там будет много…желез.

Клещер замер на секунду. Потом раздалось нечто похожее на скрипучую, одобрительную усмешку.

«О… начинаешь думать стратегически? Или просто жадность говорит? Неважно. Идём. Но если он вздумает вести в ловушку — сожрёшь его первым. Без разговоров.»

Я толкнул пленника мандибулами в сторону туннеля, откуда пришёл отряд. Он пополз, послушно, не оглядываясь. Я двинулся за ним, ступая по телам бывших врагов. Голод, ненадолго приглушённый, снова поднимался из брюха. Но теперь это был не панический голод выживания. Это былаппетит. Целенаправленный, жадный.

Мы шли по туннелю, и я чувствовал, как меняется моё тело. Раны стягивались быстрее. Движения становились увереннее. А в голове (в нервном узле) пульсировала одна мысль, подогреваемая Клещером и сладковатым привкусом во рту:чтобы жить — нужно жрать. Чтобы стать сильным — нужно жрать правильные вещи.

И тут пленник замер. Его антенны задрожали, начали метаться. Он испустил слабый, но отчётливый сигнал. Не свой собственный. Он ретранслировал то, что уловил из воздуха впереди.

Запах изменился. К привычной смеси земли, плесени и муравьиных феромонов добавилось что-то новое. Что-то… металлическое. Кислое. И ещё — лёгкая, едва уловимая вибрация пола. Как будто впереди двигалось что-то очень большое. Или много чего-то.

«Остановись, — резко скомандовал Клещер. Я вжался в стену туннеля, заставив остановиться и пленника.**

«Что?»

«Не знаю. Но наш трусливый проводник только что послал в эфир не «здесь дом», а «здесь пиздец». Чуешь?»

Я «чуял». Вибрация усиливалась. Теперь это был не единичный топот, агрохот. Сотни, тысячи ног, ударяющих о землю в унисон. И вместе с ним по туннелю понёсся новый, всезаполняющий феромон. Не агрессии. Не тревоги.

Это былферомон войны. Чистый, неразбавленный, коллективный призыв к тотальному уничтожению. Он пахл дымом, железом и безумием.

Мой пленник наконец обернулся. Его фасеточные глаза, полные примитивного, животного ужаса, на мгновение встретились с моими. И в этот момент из темноты впереди хлынулаволна.

Не вода. Муравьи. Но не каледонцы. Другие. Чуть мельче, но с огромными, серповидными мандибулами, которые блестели в тусклом свете как ножи мясника. Их хитин был красно-коричневым, как запёкшаяся кровь. Они бежали плотным, неостановимым потоком, заполняя туннель от стены до стены.

«Амазонки, — прошипел Клещер с оттенком странного уважения. — Их королева сошла с ума. Они не строят, не размножаются. Они только воюют. И забирают чужих личинок, чтобы растить новых солдат. Похоже, наш маленький набег на твой старый муравейник привлёк не тех зрителей».

Мой пленник, увидев их, издал последний жалкий писк и бросился бежать — не вперёд, не назад, а вбок, начал frantically рыть стенку, пытаясь закопаться.