Инверсия Бытия - страница 2

Когда мы пытаемся понять, где в человеке кончается Бог и начинается он сам, мы неизбежно упираемся в вопрос о том, как вообще устроен человек. Традиционная христианская антропология различает в человеке природу и ипостась. Природа — это то, что делает человека человеком: душа и тело, ум и воля, способность чувствовать и мыслить. Ипостась — это тот, кто всем этим обладает. Природа отвечает на вопрос «что», ипостась — на вопрос «кто». Это различение, выработанное в тринитарных спорах IV века и затем перенесённое на человека, стало одним из величайших достижений богословской мысли. Оно позволяет говорить о том, что все люди имеют одну и ту же человеческую природу, но каждый человек есть уникальная, неповторимая ипостась. Пётр — не просто экземпляр человеческой природы, а тот, кто говорит «я» и несёт ответственность за свои поступки.

Однако за этой ясностью скрывается глубокая тайна. Если ипостась есть «то, что обладает природой», то чем же обладает сама ипостась? Что она есть такое? Если природа — это душа и тело, ум и воля, то ипостась, строго говоря, не имеет собственного содержания. Она есть как бы чистое «я», точка, в которой сходится всё, что есть в человеке, но которая сама по себе не есть что-то определённое. Это пугает: может ли быть «я», которое есть ничто? Не превращается ли человек в призрак, в иллюзию, в эфемерное облачко, которое развеивается при первом дуновении ветра? И здесь мы подходим к тому, что, возможно, является самым трудным для понимания, но и самым важным для всей нашей модели.

Ипостась не есть нечто, существующее само по себе, вне отношения. Она всегда есть отношение. Не имеет отношения, а именно есть отношение. Здесь необходимо уточнение. Когда мы говорим, что ипостась есть отношение, мы не утверждаем, будто личность исчерпывается отношением или сводится к нему. Такое понимание действительно привело бы к растворению личности в её связях и сделало бы невозможным её собственное существование. Мы лишь утверждаем, что ипостась не может быть понята вне отношения, ибо её бытие всегда открыто к другому. Личность больше отношения, но никогда не существует без него. Когда мы говорим «я», мы не указываем на некий предмет, который можно было бы описать, измерить, поместить в пространстве. Мы указываем на тот центр, из которого исходят наши действия, мысли, чувства, но который сам не есть ни действие, ни мысль, ни чувство. И этот центр существует только как отношение к чему-то иному. Изначально, по замыслу Творца, это отношение есть отношение к Богу. Человек создан как тот, кто получает своё бытие от Бога, живёт Божественными энергиями, дышит Божественным присутствием. Его «я» есть не что иное, как точка встречи тварной природы с нетварным Источником. Убрать Бога — и «я» исчезнет, потому что пропадет сама возможность «отношения». Убрать природу — и «я» не сможет себя проявить, потому что не будет того, через что оно могло бы действовать. Но само «я» не есть ни Бог, ни природа. Оно есть событие их встречи.