Инверсия Бытия - страница 5

Когда мы говорим о том, что ипостась существует как отношение к Источнику, мы должны спросить себя: в чём конкретно выражается это отношение? Как личность знает, что она живёт от Бога? Как она переживает свою зависимость? И наоборот: как она может забыть об этой зависимости и начать жить так, будто она сама себе источник? Здесь мы входим в область, которую традиционная аскетика называла «сердцем», а святые отцы-каппадокийцы — «умом». Но нам нужен язык, который бы одновременно был и библейским, и понятным современному человеку. И мы находим этот язык в самом слове «сознание», если вернуть ему его исконный, забытый смысл.

Слово «сознание» в русском языке — это «со-знание», совместное знание. Мы привыкли понимать под сознанием некий экран, на который проецируется мир, или некий поток переживаний, который течёт внутри нас. Но изначально это слово указывает на нечто другое: на знание, которым мы владеем вместе с кем-то. Со-знание — это знание, разделяемое с Другим. И если мы принимаем всерьёз библейское откровение о том, что Бог есть Тот, в Ком мы живём и движемся, и существуем, то мы должны сказать, что наше сознание по самой своей природе есть со-знание с Богом. Не в том смысле, что Бог есть объект нашего сознания (как предмет, который мы можем рассматривать или не рассматривать по своему желанию), а в том смысле, что Он есть условие самого акта сознания. Мы мыслим — потому что Он мыслит в нас и с нами. Мы знаем — потому что Он знает нас и через нас. Мы видим мир — потому что Его свет делает возможным само видение. Сознание — это не автономная функция мозга, это пространство встречи тварной ипостаси с нетварными энергиями. При этом речь не идёт о буквальной этимологии слова «сознание» и не о филологическом доказательстве богословского тезиса. Мы используем внутреннюю форму слова как образ, позволяющий выразить ту истину, что человеческое знание о себе достигает полноты лишь в общении с Тем, Кто является источником всякого бытия.

Что значит пребывать в со-знании? Это не описывается в категориях, не проверяется по критериям, не достигается по инструкции. Но у каждого человека есть опыт, в котором это состояние приоткрывается — не как постоянное пребывание, а как проблеск, как воспоминание о чём-то родном и забытом. Когда вы делаете что-то хорошее просто так — не ради похвалы, не ради награды, не потому что «так надо», а от сердца. И особенно если никто об этом не узнает. В этот момент появляется удивительная лёгкость. Тихая, светлая радость — не веселье, не счастье, которое может прийти и от греховного поступка, а именно радость, чистая и глубокая, не зависящая ни от чего внешнего. Это не эмоция, не подъём чувств, а прикосновение к Источнику. Узнавание Его в себе. Память о том, какими мы были задуманы и какими ещё можем стать.

Есть ещё один образ, который помогает почувствовать, что такое со-знание в его отличии от тихого свидетеля. Не объяснить, а именно почувствовать — на уровне интуиции, которая потом может раскрыться в опыте. Каждый знает это состояние: вы пытаетесь что-то вспомнить — имя, лицо, мелодию, — и не можете. Вы знаете, что помните это. Оно где-то здесь, внутри, но прямая связь потеряна. Вы перебираете образы, фрагменты, ассоциации — и ни один не подходит. И вдруг — щелчок. «Вспомнил!» Что произошло? Воспоминание никуда не исчезало. Вы просто на время потеряли с ним связь, а потом она восстановилась, и вы узнали его. Так вот, тихий свидетель — это нечто подобное тому самому воспоминанию, которое всегда с нами, даже когда мы о нём не помним. Это онтологическая память о том, кем мы призваны быть, — память, которая не стирается даже в падении. А со-знание — это нечто подобное тому моменту узнавания, когда связь восстанавливается, и мы восклицаем: «Вот оно. Я вспомнил. Я — не источник, я — причастник. Я — отношение». Конечно, это только аналогия. Речь идёт не о психологическом акте памяти, а о реальном онтологическом событии: ипостась на мгновение совпадает с собой подлинной, гномото́нос переключается из спазма в ритм любви. Но образ помогает: мы знаем, что значит «вспомнить» в бытовом смысле, и это даёт нам почувствовать, что значит «узнать себя в Боге» — не как информацию, а как возвращение домой.