Иророномикон - страница 3

Данте: Если желаешь пустить это на самотёк, то знай: это угроза всему и всем.

Фобос: Знаю. Знания — это благо, и это даст новое понимание. Ты просил помощи, избавить тебя от капли Ничто, и я помог. Оно почти бесполезно, понять его невозможно, лишь в теории. Но вот это... это совсем другое.

Все же посланник вечности уступил идее Фобоса о многообразии. Сам Фобос стал много времени проводить на периферии творения: в том месте у кристалла не было видно звёзд, кроме одной — далёкий свет Катарсиса был маяком.

«Он хотел уничтожить это великолепие. Воистину порой творец недостоин своего произведения. Вне всяких сомнений, свет белой звезды и колыбели повлияли на рост. Раньше оно бурлило энергией, а теперь всё иначе: теперь в океане тёмной материи кристаллизован островок сознания. Разум новых существ примитивен, но он есть, бесспорно. Они чувствуют этот кристалл так же, как мы отреагировали на свет Катарсиса, а после и на Агантюа. Однако они парят вокруг обоих сил одновременно. Мы получили опыт боли, которая подтолкнула к развитию. Они не могут творить, как мы, на данном этапе эволюции. Что, если они застрянут в этом цикле навечно? Стагнация... благо ли это? Вечная гармония или боль роста? Хм, интересно. Надо дать им шанс осознать.»

Фобос не ведал, как текло время, да и было ли оно вообще вдали от творения четверых. Он позабыл о делах людей, всецело и увлечённо занимаясь изучением внезапного произведения, которое немного расширило границы сущего. Сущность хаотического небожителя была сопоставима с Равахеймом, как и любого иного из четверых. Существа, медленно парящие вокруг кристалла, были в три раза массивнее любого из четверых. Всего была дюжина существ пустоты, и один из них выделялся на фоне прочих. Крылатое существо — дракон пустоты. Со временем он начал трескаться, хоть и продолжал парить вокруг кристалла, а вибрации, которые тот издавал, сигнализировали об агонии: он умирал по непонятным небожителю причинам.

«Нет... Как же так? Почему ты? Что тебя терзает? Этот кристалл? Или ты хочешь есть, но не можешь? Дай мне знак, как помочь тебе. Ты прекрасен, и я хочу, чтобы ты жил. Позволь помочь. Он разрушается, бесспорно. Всему виной его размеры и этот кристалл. Он задыхается в этом месте: здесь он родился, но теперь оно душит его. Есть лишь один способ. Брешь к энтропии: если он её преодолеет и достигнет сердца хаоса, то выживет, а если нет... Это ужасно. Но если ничего не делать — ему точно конец.»

Фобос решился на опасный эксперимент. Он открыл врата к чистой энтропии прямо перед драконом, а когда тот погрузился в фиолетовые раскаты хаоса, Фобос отправился следом и закрыл за собой брешь. Разрыв пространства и отчуждение от кристалла вызывали агонию у дракона пустоты. Фобос оседлал его и старался сделать всё, чтобы предотвратить распад. По итогу дракон преодолел энтропию и достиг сердца хаоса, которое было похоже на пурпурную туманность с тусклыми звёздами внешнего мироздания. Дракон преобразился: трещины, ранее образовавшиеся на его поверхности, стали реками энергии энтропии, а сам дракон издавал протяжный и мирный клич, подобный китам, плывущим под водой. Фобос восхвалил своё детище.

«Тархаон... Моё любимое дитя. Ты — целый мир. Моё детище, никто не заберёт тебя. Теперь мой дом — твой дом. Безграничное развитие или вечный покой.»

Размер дракона пустоты после слияния с измерением энтропии увеличился по меньшей мере в пять раз. Это уже без преувеличения был целый мир, парящий на крыльях по просторам хаотических туманностей. Некоторые знания ускользнули от Фобоса. Хозяин хаоса выяснил, что дракон содержит костную и органическую системы. Каким был дракон пустоты до слияния? Имел ли он строение смертного существа до или после слияния с энтропией? Об этом повелитель хаоса почти не думал: его заботило лишь выживание существа.