– Как прошёл день? – спросила Захра, стараясь, чтобы голос звучал обычно.
– Нормально. Физика, химия, литература. Скука.
– Ты никуда не выходила?
Насрин подняла голову, и в её глазах мелькнуло что-то – не ложь, но недоговорённость.
– Только в библиотеку. С Мариам.
Библиотека. Или митинг. Как проверить? Как уберечь? Как объяснить, что некоторые эксперименты нельзя повторить, потому что они разрушают сам объект исследования?
Физика учила: у каждого действия есть противодействие. Но она забыла другой закон – о возрастании энтропии. О том, что любая закрытая система стремится к хаосу.
Далет: Чай и французское кружево
30 Мехра 1401 г. (22 октября 2022 г.)
– Захра-джан, сегодня вечером придут Реза с женой и Мортеза с семьёй, – Амирхан застёгивал манжеты рубашки, не глядя на жену. Утренний свет падал косо через жалюзи, расчерчивая его лицо параллельными линиями. – Надень что-нибудь поскромнее, джанам. Соответственно. Длинное платье, платок поплотнее. Ты же знаешь, они придерживаются очень традиционных взглядов.
Соответственно. Это слово повисло в воздухе спальни, как формула, требующая расшифровки. Захра знала его значение: чёрный чадор вместо обычного манто, никаких украшений, минимум косметики. Превращение из доктора физики в тень, в функцию обслуживания. Она, доктор Мусави, чей разум проникал в тайны атомного ядра, должна была превратиться в безликую функцию «хозяйка дома» для людей, чьим главным интеллектуальным достижением было умение правильно составить отчёт. В груди поднялась глухая, холодная волна негодования, но она лишь кивнула.
– Конечно, – ответила она, продолжая расчёсывать волосы.
Но в зеркале отражалась женщина, которую она с трудом узнавала. Та, другая Захра, защитившая с отличием диссертацию, спорившая с профессором Мартено о природе квантовых флуктуаций, казалась персонажем из чужой биографии.
День тянулся, как вязкая жидкость в центрифуге. На работе она механически выполняла расчёты, но мысли возвращались к вчерашнему вечеру. К мужчине под платаном. К ощущению узнавания без воспоминания – как déjà vu наоборот.
К семи вечера дом был готов к приёму гостей. Гостиная разделена невидимой границей: диваны для мужчин ближе к телевизору, кресла для женщин – у окна. На кухне – поднос с чайными стаканами в золотых подстаканниках, вазочки с местным гязом, фисташки из Кермана. Каждая деталь на своём месте, как атомы в кристаллической решётке.
Первыми пришли Реза с женой Марьям. Реза – заместитель Амирхана, человек с лицом, которое природа создала для недоверия: узкие глаза, тонкие губы, привычка щуриться даже в полумраке. Марьям – его противоположность: пышная, громкоголосая, с золотыми браслетами, звенящими при каждом движении.
– Салам, Захра-джан! – Марьям обняла её, окутав облаком приторных духов. – Как твои девочки? Насрин всё такая же бунтарка?
Захра улыбнулась той отрепетированной улыбкой, которую держала наготове для таких случаев.
– Растут. Насрин готовится к экзаменам.
Следом появились Мортеза с Фатимой и их сыном-подростком. Мортеза работал в отделе кибербезопасности, человек, который видел угрозы в каждом байте информации. Фатима была тише Марьям, но в её молчании чувствовалась бдительность – она всё замечала, всё каталогизировала.
Мужчины заняли свою территорию. Включили телевизор – «Персеполис» играл с «Эстегляль». Амирхан разливал чай, Реза уже критиковал тренера, Мортеза проверял телефон между комментариями к игре.
