Исфахан - страница 5

Женщины устроились у окна. Захра принесла чай, разлила его, добавляя кардамон – ровно две коробочки в каждый стакан, как учила её свекровь. Ритуал, отточенный до автоматизма.

На одной половине – мужские крики, споры об офсайдах и политике, запах пота и уверенности. На другой – женский щебет, тихий, как шелест сухих листьев. Разговоры о детях, о ценах на рынке, о новой ткани, которую завезли в лавку на базаре.

– Ты слышала про дочь Голи? – начала Марьям, отхлёбывая чай. – Поймали без хиджаба возле университета. Теперь у них проблемы.

– Молодёжь совсем потеряла голову, – вздохнула Фатима. – Мой племянник тоже… впрочем, неважно.

В остальном разговор тёк предсказуемо: цены на овощи, новый сериал на телевидении, чья-то свадьба, чьи-то похороны. Захра кивала, поддакивала, подливала чай. Её разум, привыкший к сложным вычислениям, скучал в этом болоте банальностей. Она думала о спирали Фибоначчи с ошибкой, которую чертил Рустам. О коде в его записке.

– А я на прошлой неделе обновила гардероб, – вдруг оживилась Марьям, понизив голос. – Реза водил меня в одно… особенное место.

Фатима наклонилась ближе. Даже Захра невольно прислушалась.

– Представляете, целый подпольный бутик! Французское белье, итальянские платья. Всё настоящее, не китайские подделки.

– Как же они это провозят? – спросила Фатима. – Это же контрабанда.

Марьям загадочно улыбнулась, наслаждаясь вниманием.

– Реза говорит, у них свои каналы. Что-то… дипломатическое. Какие-то люди летают туда-сюда, в чемоданах провозят. Для жён больших начальников. У них есть связи в посольствах. Возят в дипломатических сумках, которые не досматривают.

– И дорого? – поинтересовалась Фатима.

– О, да! Но оно того стоит. Кружева ручной работы, шёлк… – Марьям мечтательно закатила глаза. – Я купила комплект цвета бургундского вина. Реза был в восторге.

И в этот момент, между словами «дипломатические каналы» и «бургундское вино», память Захры словно щёлкнула тумблером. Озарение пришло не как вспышка, а как медленное проявление фотографии в растворе.

Париж. Аэропорт Шарль де Голль. Февраль 2014 года. Она возвращалась с конференции, опоздала на свой рейс, пришлось брать билет на следующий. Эконом-класс был забит, но ей повезло – место у окна, и рядом…

Мужчина с академическим лицом, уткнувшийся в ноутбук. Она краем глаза видела экран – танки. Он играл в World of Tanks. Это было так неожиданно, так… по-человечески. Солидный мужчина в дорогом костюме, увлечённо гоняющий пиксельные танки по виртуальным полям сражений.

– Простите, – не удержалась она тогда, – это же «Мир танков»?

Он поднял голову, слегка смущённый.

– Вы знаете эту игру?

– Играю иногда. Когда нужно отвлечься от работы. У меня Т-34-85.

Его лицо озарилось улыбкой – той особенной улыбкой, которая возникает при встрече единомышленника в неожиданном месте.

– Jagdpanther – «Охотник за танками», – ответил он с гордостью. – Только что купил. Вы физик, да? Я видел вашу сумку с конференции.

Jagdpanther. Название отозвалось в её памяти смутным эхом, как звук от далёкого взрыва. Это была её первая серьёзная машина в игре. Она купила её годом ранее, в 2012-м, в Сарове. Во время той стажировки в российском ядерном центре, о которой в её официальном деле было написано лишь три строчки. Долгие, одинокие вечера в закрытом городе, снег за окном общежития и виртуальные сражения как единственный способ сбежать от давящей тишины и постоянного чувства, что за тобой наблюдают. Именно там, в сердце чужой ядерной программы, она, иранский физик, выбрала немецкую противотанковую установку за её точность и элегантность инженерного решения.