Читать онлайн Люми Виридис - Испепеляя пустоту

«На заре веков посреди бескрайних просторов Моря Забытых Ветров в воздухе парил остров Нимферион. Его заливные луга никогда не трогала ржавая рука осени, а искристая вода в быстрых звонких речушках была столь прозрачна, что сквозь нее можно было в мельчайших деталях разглядеть даже самые мелкие камешки. Остров был родным домом для пятерых богов – Ириос, Тимор, Вейя, Летия и Филия являли собой ярчайшие чувства и эмоции. В самом центре Нимфериона росло Сердцедрево, дарующее магию миру, и питающее жителей острова.

Боги были сильны, но не обладали безграничным могуществом, и со временем даже им стало скучно впятером.

- Мы – владыки чувств, но кроме уныния на этом клочке земли нам чувствовать нечего! Мы медленно угасаем, не получая отдачи, наши чувства некому отражать! – в отчаянии воскликнул Ириос. – Нужно сотворить свои тени, чтобы они стали нашим отражением!

Остальные боги согласились с Ириосом и, объединив свои силы, создали посреди воды мир, который ныне называется Сентирион. Боги населили этот мир людьми, созданными по своему образцу. Люди походили на своих создателей, но в них не было живого чувства, только плоть и кровь, бегущая по венам.

- Предлагаю каждому из нас отдать частичку своей силы, чтобы наделить наше новое развлечение эмоциями, – ухмыльнулся Тимор, - Будет любопытно наблюдать, на благо или во вред пойдет им наш дар.

С этими словами он потянулся к ветви Сердцедрева, чтобы сорвать ее…

- Подожди, - остановила его Вейя, когда пальцы Тимора уже сжались у основания толстой ветви, которая жалобно захрустела под могучей рукой бога, - Тебе не кажется, что это навредит Сердцедреву? Или нарушит баланс. – Вейя всегда была крайне осторожна в вещах, которые не понимала до конца.

- Да брось, сестра! – Тимор с громким хрустом обломил ветвь, и она тут же рассыпалась у него в руках мириадом острых осколков. – Будет весело.

На это Филия только покачала головой, а Летия закусила губу, словно уже зная, чем закончится история.

Чудесным образом осколки не упали в траву вокруг кряжистых корней Сердцедрева, а взмыли в воздух и, подхваченные ветром, устремились в мир людей, впиваясь в души каждого, кто встречался им на пути.

Кому-то достался осколок побольше, кому-то поменьше, но дара богов не избежал никто. Крупные осколки даровали своим новым хозяевам особую силу: пылающий гнев, безграничную радость, всепоглощающий страх… Первый человек, получивший осколок, в неконтролируемой ярости одним взглядом поджег дом лучшего друга, второй, увидел свои худшие кошмары наяву и, пытаясь избавиться от них, выцарапал себе глаза, третий – не смог контролировать нахлынувшие на него эмоции и попытался вырезать осколок из себя… и так и застыл, глядя в пустоту.

Так люди стали Эмпатами и каждый раз расплачиваются за вспышку силы в своем сердце. А те, кто решил отказаться от осколка – вырезали его из своей души – стали Пустыми. Они не чувствуют больше ярости и страха, но не ведают и радости от простых вещей.

Говорят, однажды в мире родится Эмпат, которого назовут Пламя Сердца. В его груди соберутся сразу несколько осколков Сердцедрева, и тогда... никто не знает, появится ли новый бог, или Сердцедрево сгорит, забирая с собой мир…»

Старик внимательно поглядывал из-под кустистых бровей на двух малышей, притихших рядом с ним возле костра. Он поворошил угли, и в темное небо взметнулся сноп искр, обволакивая только что рассказанную легенду туманом загадочности. Маленькие слушатели, не дыша, внимали каждому слову и движению старика. Их глаза горели, словно они сами только что пережили встречу с богами, тогда как на самом деле минуло много сотен лет. Мальчишка нетерпеливо подпрыгивал на толстом бревне, служившем им скамейкой, а девочка мечтательно вздыхала.

- Дедушка, а где сейчас боги? – не выдержал мальчик. – А Пламя Сердца уже родилось? А каково это, быть Пустыми? А мы тоже Эмпаты?

- Ну-ну, мой мальчик, не все сразу, – старик, довольный тем, что его история так впечатлила внуков, хитро улыбнулся в седую бороду, - Про Эмпатов и Пустых – вы другим не рассказывайте, пусть это будет наша с вами маленькая тайна. Да и про богов никто наверняка не знает – они уже много веков не показывались людям на глаза.

- У-у-у, - протянул разочарованно мальчик, но дедушка продолжал.

- А вот про Пламя Сердца говорят, что его время наступит совсем скоро. Говорят, оно уже ищет свой путь к Сердцедреву.

Маленькие глаза распахнулись с новой силой и засияли, отражая последние всполохи потухающего костра. Малыши радостно переглянулись.

- Ну а теперь – бегите домой. И маме с папой, чур, молчок о том, что я вам рассказал!

Дети повскакивали с мест и, торопливо сверкая пятками, побежали в сторону гостеприимно горевших во тьме окошек дома. Старик остался сидеть на бревне, глядя на догорающие угли. В глазах его плескались надежда и ожидание. Вокруг сгустились тени, выписывая на кустах загадочные узоры, но старик словно и не замечал ничего вокруг. Ночь поглотила его, когда, треснув на прощание, погас последний уголек костра.

Эллари

Меня зовут Эллари, но друзья иногда называют меня просто Элла. Хотя, кого я обманываю – за те шесть лет, что я ушла из родной деревни, я нигде не завела даже просто хороших знакомых, не то, что друзей. Да и в родных краях никого из тех, кто хотел бы со мной общаться, не осталось – слишком свежи в их памяти воспоминания о том, как я собственноручно спалила свой дом, просто немного выйдя из себя. Меня даже хотели сдать Ордену, только я оказалась быстрее – ускользнула прямо из-под любопытных носов односельчан, растаяв в темноте леса, и с тех пор вот, скрываюсь.

С этими мыслями, снова и снова возвращающими меня в самый кошмарный день моей жизни, я вышла по ухабистой дороге прямиком к окраине очередной деревушки. Которая эта по счету? Двадцатая? Или уже двадцать вторая? Так, глядишь, скоро в Сентирионе не останется местечка, где бы моя нога не ступала. Никогда не хотела стать странницей. Мечтала прожить в своей деревне до старости и помогать соседям травами, собранными в лесах и полях вокруг…

Деревушка встретила меня, как и прочие – с подозрением глядя темными глазницами окон, и неприветливо завывающим ветром. Лето было на излете и в вечернем сгущающемся сумерками воздухе уже сквозило первое зябкое дыхание надвигающейся осени. Я набрала в грудь побольше воздуха и сделала шаг вперед – предстояло найти место для ночлега. Живот недовольно заурчал, напоминая, что не видел пищи уже почти сутки, и я вздохнула. И подработку не помешает поискать – иначе эта деревня станет последним моим домом, хочется мне того или нет.

Следуя интуиции (хотя здесь это вряд ли применимо – скорее всего я просто уже выучила наизусть, как устроены все мелкие замшелые деревушки), я уверенным шагом направилась по единственной более или менее ровной улочке к приземистому зданию, окна которого сквозь заляпанные стекла тускло светились в сумраке. Я нерешительно взялась за массивную грубо приколоченную ручку и распахнула дверь на себя, выпуская наружу гомон и запахи еды. Впрочем, гомон тут же стих, стоило мне появиться на пороге и оглядеть присутствующих. В ответ на меня уставилось несколько десятков недоверчивых глаз. Да, и здесь тоже не очень любят чужаков…

Бреннан

Я низко наклонился над тарелкой с исходящим паром супом, втянул носом запах и скривился. Хозяйка таверны оказалась очень милой женщиной и не стала задавать много вопросов человеку, который явно не хотел афишировать свое настоящее имя. Но вот готовить, как выяснилось, она совершенно не умела. Вяло погоняв по неаппетитной жиже кусочек разваренной морковки, я отодвинул еду. Не хватало еще отравиться, тогда застряну в этом городишке надолго. А мне бы очень не хотелось попасться на глаза кому-то из Ордена. Хоть деревня и находилась в дальней части Сентириона и почти что граничила с Дикими Землями, кишевшими сошедшими с ума Опустошенными, скоро даже в этой глуши прознают про чужака, с серебристым клеймом на виске. Я неосознанно прикоснулся к сверкающей метке - когда я выходил на люди, появлялось ощущение, будто к виску приложили железный раскаленный прут. И, хотя я знал, что это не так, сложно было сохранять невозмутимость и просто прятать лицо под капюшоном.

Как так получилось, что меня не поймали? Сам до сих пор не понимаю. Я ожидал, что как только предательские мысли только вскользь заденут мой разум, в казарму тут же ворвутся жрецы и повяжут меня. Но оказалось, что мне удалось контролировать метку, хоть и непродолжительное время. Поэтому я собрал все немногочисленные пожитки, что остались от прежней жизни вне Ордена и растворился в тишине туманной ночи. До сих пор мне кажется, что в очередной деревушке я наткнусь на солдат, разыскивающих беглых сослуживцев, и приволокут меня обратно. Но без боя я не сдамся. Мне нужно найти человека, который объяснит, что со мной творится, и, кажется, спустя почти полгода в бегах, я, наконец, напал на нужный мне след.

От раздумьев о своей незавидной участи меня отвлекла громко скрипнувшая дверь. В таверне тут же воцарилась настороженная тишина (все же здесь очень не любили чужаков), и все взоры как по команде обратились на вошедшую. Ей оказалась девушка невысокого роста с темными волосами по плечи и в дорожном плаще, который явно видывал лучшие годы. В глазах незнакомки плескалась смесь страха и вызова. Она окинула взглядом таверну, ощупывая каждого посетителя взглядом, словно проверяя, нет ли среди них недоброжелателей. Осмотрев всех постояльцев и явно не обнаружив опасности девушка выдохнула и слегка расправила плечи, будто почувствовав, что тревога слегка отступила.

Под пристальным взглядом завсегдатаев девушка неуверенно прошла, к стойке, за которой хозяйка усердно натирала стаканы, и что-то зашептала, низко склонившись к липкой от эля деревянной поверхности бара. Прядь темных волос выскользнула из растрепавшейся прически, я видел, как девушка беспокойно закусила губу, а между изящно выгнутых темных бровей пролегла мягкая складка. Так когда-то делала моя сестра, когда нервничала, и я вздрогнул от странной такой знакомой теплоты внутри. Что это – снова сбой? В сердце закололо, словно осколок, не удалили еще десять лет назад, и он снова мешает мне жить, пробуждая внутри бурю разных чувств.

Тут хозяйка таверны что-то зашептала в ответ гостье и, оставив, наконец, в покое стаканы, указала на меня. Девушка обернулась и, когда наши взгляды встретились, по спине пробежали мурашки, словно ее глаза были льдинками, которые пробежались по моему телу и оставили после себя бороздки талой воды. В следующий момент я испытал почти что ужас (хотя думал, что уже вот как десять лет не способен на такие эмоции), когда незнакомка вдруг развернулась ко мне и немного неуверенно стала протискиваться между постояльцами в дальний угол, который я облюбовал на этот вечер. Неужели она шпионка из Ордена? Не похожа, хотя если бы шпионы всегда были бы похожи на шпионов, то грош им цена!

«Успокойся, Бреннан!», - холодный голос в моей голове немного осадил бурю, бушевавшую в последние секунды. – «Не выдай себя! Веди себя нормально! Возможно, ей просто негде присесть». Таверна в не по-летнему промозглый вечер и правда была переполнена – даже самые захудалые уголки были забиты посетителями, здесь собралась, пожалуй, вся деревня. Пустовало единственное место напротив меня, люди подсознательно сторонились чужака в накинутом на голову капюшоне, скрывающим лицо и неприветливо зыркающим на каждого, кто подходил ближе.