Читать онлайн Давид-Анастас Максимов - Кадуцей

Самому себе и всем, кто поддерживал

Холодный весенний рассвет. Мы сидели на крыше одной из типичных для советской России многоэтажек. Радовало, что на прошлой неделе мы все-таки соорудили здесь некое подобие укрытия и что у нас было хотя бы несколько раскладных стульев. Приятное мартовское солнце, хоть и только восходящее, одаривало теплом.

– Видишь? Как и обещал, встречаем вместе рассвет, – сказал я и, взяв из ее холодных бледных рук сигарету, затянулся. Она ничего не ответила, лишь улыбнулась. Ее бесконечно красивая улыбка завораживала меня все больше и больше, морщинки и та пара родинок на правой щеке уже были настолько мне приятны, что я просто не мог отвести взгляд. Ветер трепал ее каштановые волосы, а в зеленых глазах наконец читалась радость.

Мне было приятно осознавать, что мы сейчас одни, буквально одни: никто в мире не знает о том, что мы сейчас так беззаботно сидим вместе на этой панельке и курим. Однако никакое счастье не может длиться дольше мгновения. Я заметил на предплечье девушки, с которого спал ее любимый синий свитер, новые ожоги поверх всех старых шрамов. Она начала смеяться, а мое лицо сразу изменилось – его поразила гримаса ужаса, в глазах на секунду потемнело. «Нет, нет, нет, только не сейчас, только не опять», – пронеслось в моей голове. – «Пусть хотя бы раз это закончится по-другому». Ее смех сменился пронзительным звоном, и я с трудом открыл глаза.

Потолок. Старый и прогнивший. Я снова проснулся, и снова в своем общежитии. Моя рука упала на диван – это должен был быть удар, но у меня не было ни сил, ни желания портить мебель. Я скинул с себя плед и, медленно поднявшись, побрел на кухню.

По пути вновь невольно окинул взглядом свое место жительства. Раньше за такую комнату в общежитии студенты были готовы глотки вырывать: тут был и диван-раскладушка зеленого цвета, который уже давно, правда, стал серым, с кучей пятен и следами от сигарет, и относительно неплохие настенные часы, которые монотонно отстукивали каждую секунду, так еще и своя отдельная кухня. Но я, конечно же, не сразу тут оказался. На первом курсе, я, как и все, жил в стандартном общежитии для новоиспеченных студентов, однако за закрытие первого года на отлично и некую помощь кафедре был переселен подальше от своих сокурсников, что не могло не радовать.

Придя на кухню, я исполнил свой ежедневный унылый ритуал: чашка кофе, пара таблеток, надпись «противопоказано курящим», сигарета. Не сказать, что, глядя на все то, что творилось у меня в комнате я чувствовал себя комфортно, однако я никак не мог заставить себя прибраться: убрать все разбросанные по комнате вещи и помыть всю ту посуду, что также оккупировала мое жилище, – виделось мне скорее пыткой, нежели обязанностью. Кроме того, мое общение с одногруппниками походило больше на метание стрелок, но, по правде говоря, мне и не особо нужно было с ними общаться, а значит и гостей у меня не бывало.

Я достал телефон и посмотрел на часы, хотя это можно было и не делать, и так было понятно, что я опоздал: за окном было светло, при этом на улице стоял январь, а это значило, что день длится, от силы часов шесть, и это объективно не те шесть часов, во время которых начинается учеба. Я оделся и побрел на улицу – мне нужно навестить отца.

Путь до кладбища был не близок, однако только здесь я чувствовал себя в безопасности и лишь здесь мог не думать о ней. Улица сменяла улицу, мое тело не спеша тащило меня в сторону трамвайной остановки, в то время как мое сознание уже давно покинуло тело. Я вновь размышлял и размышлял, но мои раздумья так ни к чему и не привели, а я уже оказался в знакомом месте.

Легкий холодок приятно щекотал кожу, заставляя иногда поежиться. Ряды серых и черных могильных плит и редко торчащие кресты нагоняли привычную атмосферу уныния и спокойствия, заставляя меня вспомнить каждый из прошлых своих приходов сюда. Снег оккупировал все вокруг и пробираться сквозь зыбучую смесь воды и льда было тяжеловато. Медленно подойдя, я протянул руку и смахнул с каменного надгробия накопившийся с моего прошлого прихода снег.

– Привет, пап…

Каждый раз, оказываясь здесь, мне становилось жутко. Никогда не мог поверить в то, что такой сильный и поистине достойный человек погибнет.

– Прости, я все еще не бросил курить… И не съехал из этой общаги… Прости меня, пожалуйста…

Я упал на колени… Снова, я снова расплакался. Отец всегда говорил, что когда он умрет, то по нему не стоит скорбеть, нужно лишь навещать его и рассказывать новости. Но он был мне слишком дорог, он буквально создал лучшего меня, я был хорошим только благодаря ему. На моем лице непроизвольно появилась улыбка.

– Уверен, что если бы ты увидел меня, то был бы очень недоволен, тебе ведь никогда не нравилось, как я себя корю и ненавижу.

Я поднял взгляд и прочитал надпись на его надгробии. Не счесть сколько раз я видел эти буквы, сколько раз читал этот текст, но в этот раз что-то было не так. Я не мог понять, что именно, но мое тело бросило в дрожь, а на лбу проступил холодный пот. Поднявшись и постаравшись успокоиться, я направился прочь отсюда, здесь больше не было безопасно ни моему сознанию, ни мне самому.

Оставшуюся часть дня я бродил по городу. Пешеходы, машины, снег – все они стали неотъемлемыми атрибутами моей жизни. После смерти отца, которая ознаменовала уже третьи похороны в тот год, я с трудом мог общаться хоть с кем-то: было просто невыносимо смотреть в глаза или поддерживать разговор, а спектр моих эмоций стремительно приближался к минимуму. Однако именно благодаря этому я убедился в том, что, кажется, единственный в моей жизни друг – это Артем.

Короткие блондинистые волосы, серьезный взгляд и постоянное легкое недовольство в его мимике тепло отдавались в моем сердце всегда. Как всегда, он был без шапки и, казалось, в не самой теплой куртке, однако каким-то образом он умудрялся не заболеть.

Артем подошел ко мне, сидящему после полуночи в парке на скамье и протянул сигарету. Я молча взял и закурил. Некоторое время мы просто молчали. Дым медленно поднимался в ночное небо, которое сегодня было удивительно красивым. Небосвод был усеян звездами, и у меня вновь появилось ощущение своей ничтожности в масштабах вселенной. Безжизненный парк, где повсюду лежал снег, а также эта гнетущая тишина заставили моего хорошего друга все-таки нарушить это блаженное мгновение полета моего депрессивного ума.

– К отцу ходил? – спросил он несколько обеспокоено. Однако то, как я на него посмотрел, нельзя было спутать ни с чем. Мой взгляд был не то, чтобы пустой, он был мертвый. В зрачках не чувствовалось ни капли человечности и выглядел я так, будто готов убить его прямо сейчас.

– А по мне не видно, что ли? – огрызнулся я, заставив тем самым заткнуться Артема. Хоть я и не хотел его задеть, мне было жизненно необходимо побыть одному, вся эта нервотрепка в последнее время полностью выбила меня из колеи.

Мы докурили, и я направился в сторону общежития. Еще некоторое время мое сознание даже воспринимало тот пейзаж, что мелькал на пути, однако вскоре запасы моей энергии оказались на нуле и дальше мне ничего не оставалось, кроме как полностью уйти в себя. А когда же я наконец добрался до дома, то, не раздеваясь, лег на диван и сразу же уснул. Уходил в мир грез я с одним желанием – хотя бы сегодня не видеть этот вечный сон.

Еще один день, который начался, как и все предыдущие. Вечный сон, который преследует меня, все-таки не отступил, а тяжелый подъем, кофе, таблетки и сигарета все еще оставались моей рутиной. И сегодняшний день не должен был никак отличаться, но, пока я пил кофе, ко мне постучались. Медленно, без особого желания, я побрел к причине своего беспокойства.

Приоткрывая дверь, которая, хоть и выглядела дешевой и чуть ли не пластмассовой, была достаточно тяжелой, чтобы сбить кого-нибудь с ног, я подумал, что это, как минимум, странно, что такой, как я, вдруг кому-то понадобился, однако, завершив это стоящее огромных усилий действие открытия двери, я увидел невероятно красивую девушку.

У нее были темные волосы, которые закрывали один ее глаз и заканчивались на уровне плеч, небольшая родинка рядом с носом, на губах виднелись следы от укусов, а на шее было несколько ожогов. Она подняла на меня взгляд, и я посмотрел в ее открытый глаз. Я моментально растворился в нем. Его нельзя было отнести ни к одному известному мне оттенку, это была смесь из всего, которая при этом идеально гармонировала. Плавный переход от карего с краев к небольшой полоске зеленого и потом к морскому синему. Я готов был смотреть на нее вечно.

– Ты Давид? – задала свой вопрос незнакомка. Голос у нее был приятный и ласкал слух, но я очень умело скрыл, что рад встрече со столь красивой девушкой.

– Да, а ты кто и что тебе нужно? – ответил я достаточно сухо, вновь проявляя негатив к незнакомцам. Это было очень действенное средство против большинства людей, которые так или иначе пытались взаимодействовать со мной. Сарказм, язвительность и негатив – лучшие друзья в борьбе с ненужными беседами.

– Меня зовут Апата, пришла попросить у тебя конспекты лекций. Говорят, что ты умен.

Она взяла прядь своих волос и начала играть с ней, а на ее лице появилась улыбка. Грязный ход, но рабочий. Я закатил глаза, сделав вид, что меня это раздражает, но открыл пошире дверь.

– Заходи, тут, конечно, не убрано, но и я гостей не ждал.

Мы прошли в мою погрязшую в бардаке комнату. К своему удивлению, я смог найти конспекты достаточно быстро. Апата же в это время прошлась по всей комнате и, окинув ее взглядом, усмехнулась. За этим последовал мой недовольный кашель, и я передал ей записи.

– Чай? Или может кофе? Или ты спешишь?

– Не спешу, первая пара все равно философия, а там не отмечают, да и я не против познакомиться поближе.

На ее лице вновь появилась лучезарная улыбка. Раздражает, но я привыкну. Всегда привыкаю.

Мы общались несколько часов и за разговором не заметили, как пролетело время. Никто из нас не пошел на пары, однако у Апаты это был первый пропуск всего дня, а у меня… Даже не счесть. Я висел в списках на отчисление ещё с октября, однако выкинуть из универа меня не получилось – я закрыл сессию на отлично. Сказать, что преподаватели были в шоке – это ничего не сказать. Но для меня не было ничего удивительного. Ещё на последних годах обучения в школе я понял, что намного лучше учусь сам, однако поступить всё-таки пришлось, иначе меня бы ждала армия.

Наша беседа подходила к своему логическому концу, что меня, несмотря на занимательность своего собеседника, радовало. Потянувшись, я встал и прошелся к холодильнику. Перед тем, как все-таки открыть заветную дверцу великолепной машины с едой, мне пришлось собрать свои уже достаточно длинные волосы в пучок. Вообще я успел порядком запустить себя: волосы уже были до подбородка, сама же борода отросла значительнее, чем мне хотелось, и, хотя мое лицо все еще было усыпано веснушками, будто я подросток, выглядел я лет на тридцать, по крайней мере, мне так казалось.

Моя рука все-таки дернула дверь холодильника, однако, окинув взглядом содержимое, я разочаровался – там было пусто.

– Ты оказался намного умнее, чем я думала, – внезапно выдала Апата, но хоть это и был комплимент мне, в ее голосе слышалось больше довольство собой, нежели мной. Я решил не обращать на это внимания.