Кинжал времени - страница 3

И вот тогда, в этой тяжёлой, наполненной шумом дождя и тишиной тикающих часов обстановке, Артём совершил ту самую ошибку. Он вытянул указательный палец и, словно повинуясь какому-то неясному импульсу, медленно провёл им по сколу на лезвии. Не по краю, не по плоскости, а именно по неровной, шершавой поверхности дефекта. Подушечка пальца ощутила странное, почти электрическое покалывание, как будто он прикоснулся к оголённому проводу. Затем он почувствовал, как кожа будто прилипает к поверхности, как к металлу на морозе.

Внезапно мир вокруг него исчез.

Звук дождя оборвался, как если бы кто-то выключил гигантский рубильник. Стихло тиканье часов, гул газового котла, завывание ветра за окном. Исчезли все звуки. Наступила абсолютная, ватная, всепоглощающая тишина. Артём замер, не дыша. Ему показалось, что он оглох. Он попытался отдернуть руку, но тело не слушалось. Нет, не так. Оно его слушалось, но двигалось невероятно медленно, словно сквозь густой кисель. Взгляд его был направлен на кружку с чаем на столе. И тут он заметил нечто, от чего его сердце сжалось в ледяной комок.

Пар, всё это время лениво поднимавшийся от горячего чая и таявший в воздухе, застыл. Он висел над кружкой абсолютно неподвижно, как нарисованный. Каждая струйка, каждая ворсинка пара была видна в мельчайших деталях, замороженная в пространстве, словно муха в янтаре. И только Артём, его дыхание, его бешено бьющееся сердце, его мысли существовали в этом мёртвом, остановленном мире.

Паника захлестнула его. Он попытался сделать вдох. Воздух был тяжёлым, густым, как желе. Грудная клетка расширялась с огромным трудом, на это уходило несколько секунд, словно на нём лежала бетонная плита. Он перевёл взгляд с кружки на окно. Капли дождя, стекавшие по стеклу, застыли на полпути. Тонкая струйка воды с крыши, пролетающая мимо фонаря, висела в воздухе, разбившись на множество сверкающих в свете уличного фонаря шариков. Это было невероятно красиво и невероятно жутко одновременно. Мир превратился в фотографию, в кадр из застывшего фильма. И он, Артём, был единственным, кто ещё мог двигаться, дышать, мыслить в этой остановленной вселенной.

Он попытался закричать, но звук застрял в горле, словно голосовые связки тоже были скованы невидимым временем. Вместо крика из его груди вырвался лишь слабый, сдавленный хрип, который тут же потонул в ватной тишине. Это было самое жуткое чувство в его жизни. Чувство полной, абсолютной беспомощности, смешанное с благоговейным ужасом перед силой, которая остановила мир.

Это длилось недолго, но для Артёма растянулось в вечность. А затем, так же внезапно, как и исчез, мир вернулся. Сначала он услышал оглушительный, сводящий с ума стук дождя по стеклу, затем гулкое тиканье часов, которое показалось ему раскатами грома. Пар от чая снова заплясал в своём обычном ритме. Капли на стекле поползли вниз. Город за окном снова ожил, наполненный привычными ночными звуками.

Артём с силой отшвырнул кинжал. Рукоять выскользнула из его пальцев, и клинок с гулким стуком упал на деревянный пол. Сам Артём отшатнулся назад, опрокинув стул. Он стоял, прижавшись спиной к холодной стене, и с ужасом смотрел на тёмный предмет, лежащий на полу. Сердце колотилось где-то в горле, в ушах шумело. Он вытянул вперёд палец, которым касался скола. На коже не было ни царапины, ни ожога, ни покраснения. Палец выглядел совершенно обычно, но внутри, казалось, пульсировал ледяной огонёк, отголосок того, неземного холода, что он испытал.