Читать онлайн Егор Та - Крэйд

Название: Крэйд

Автор(-ы): Егор Та

Ссылка: https://author.today/work/564903

** Пролог **

Кабинет пах воском и старым деревом. За окном догорал закат над крышами Грейнхольма, и косые лучи ложились на карту, расстеленную поверх бумаг, тёплыми пятнами, будто кто-то пролил чай.

В кабинете были двое: молодой человек и человек в возрасте. Молодой стоял перед столом и ждал, пока тот дочитает донесение. Человек за столом был стар и читал медленно – не потому что плохо видел, а потому что привык выверять каждую строку, прежде чем принять решение.

Наконец старый отложил лист.

– Все схвачено, – сказал он. – Дальше откладывать нельзя, ты должен ехать.

– Я читал, – ответил второй.

– Тогда ты понимаешь, почему нельзя просто прийти и сделать все здесь. Это не змея, которой можно отсечь голову. Хвост слишком длинный. Отрубишь – вырастет новая. Только теперь ещё и напуганная.

– Я понял, я все сделаю. Меня смущает одно, – сказал молодой.

– Говори.

– Несколько месяцев вне Грейнхольма. Возможно, дольше. Здесь дела, которые требуют присмотра. Если меня не будет – как бы чего не вышло.

Человек за столом откинулся в кресле. Посмотрел на собеседника так, будто тот произнёс нечто забавное, но недостаточно забавное, чтобы улыбнуться.

– Мы оба знаем, что «как бы чего не вышло» – это не аргумент. Что-то обязательно произойдет. Здесь всегда что-то происходит, и придется с этим мириться.

Пауза.

– Больше послать некого, – добавил он тише. – Ты это тоже знаешь.

– Хорошо, – сказал молодой. – Когда выезжать?

– Вчера.

Молодой коротко кивнул.

Человек за столом ещё какое-то время смотрел на карту. Потом убрал её в ящик, погасил свечу и вышел через другую дверь – ту, которой на стене минуту назад не было.

** Глава 1 **

Я проснулся за минуту до того, как мама решила, что я могу проспать. Не люблю, когда меня будят. Она ещё подходила к двери, а я уже открыл глаза и лежал, не торопясь вставать: хотелось ещё немного полежать.

– Крэйд, – сказала она негромко, как будто вовсе не хотела разбудить меня. – Вставай. Сегодня твой день.

Я отреагировал на эту фразу с достоинством и зрелостью: притворился мёртвым. То, что я не любил, когда меня будят, не означало, что я любил выбираться из-под одеяла и вставать с кровати.

Я полежал, прислушиваясь к ощущениям. Никаких новых ощущений. Тело вело себя так, будто вообще не знало, что сегодня должно стать лучше.

Мама ушла – она знала, что я проснусь даже от такого шепота, – а я остался в тишине: той утренней тишине, когда дом ещё не решил, будет он сегодня уютным домиком или военным лагерем. Я поднялся далеко не сразу: удивительно долго собирался с силами.

На кухне пахло тестом и тревогой.

Мама ждала с таким выражением лица, будто я либо стану героем, либо придётся срочно готовить утешительный пирог.

Пирог она, кажется, уже замесила, на всякий случай. С моей удачей «на всякий случай» давно стало стилем жизни.

Отец сидел за столом и пил чай так спокойно, будто сегодня мы собирались не в храм к алтарю, а на рынок за солью.

Отец выглядел спокойным. Это был плохой знак – отец обычно выглядел спокойным после того, как всё уже взорвалось. Перед рейдом он обычно превращался в ходячую проверку: ремни, узлы, наконечники, сухари – всё по кругу, по тысяче раз, пока другие не начинали предлагать привязать его, чтобы не действовал им на нервы. Зато в самом рейде он был полной противоположностью: спокойный, уверенный, будто опасность наводила порядок в его мыслях.

– Садись, – сказала мама. – Ешь. Ты должен быть сильным, готовым и собранным.

– Я и так собранный, – буркнул я и тут же неловким движением пролил чай.

Мама посмотрела на мокрый стол и перевела взгляд на отца.

– Видишь? Он уже опасен. Может, не надо ему получать навык?

Отец хмыкнул.

Я посмотрел на свою правую руку и рефлекторно дёрнул пальцами – привычка проверять «интерфейс» появилась у меня раньше, чем пушок под носом. Интерфейс появляется в детстве, где-то между первой самостоятельной фразой и первой самостоятельной ложью. Его появление – событие знаковое, но короткое: сначала радуешься, потом мешает, потом не замечаешь.

Я «вызвал» панель – не жестом, а мыслью. Она всплыла, как всегда, тактично: не заслоняла мир, просто накладывалась поверх, как невидимый лист бумаги, на котором кто-то решил вести бухгалтерию моей жизни.

=============================

ИНТЕРФЕЙС

=============================

Имя: Крэйд

Возраст: 16

Статус: Готов к открытию навыка (первый)

Уровень: 0

Опыт: 0 / 12000 (заблокировано)

Характеристики:

Сила: 7

Ловкость: 6

Выносливость: 7

Восприятие: 10

Интеллект: 9

Мудрость: 4

Мана: 0 / 40 (заблокировано)

Навыки: —

Подсказка: Посетите алтарь в храме и прикоснитесь к обелиску.

=============================

Посетите алтарь, спасибо за подсказку, без нее бы я точно забыл посетить. Что бы там мама ни говорила про «не надо получать навык», от полученного навыка во многом зависела твоя дальнейшая жизнь: кто знает, когда ты получишь следующий. Разумеется, я тоже серьёзно нервничал.

С шестнадцати у человека всё становится проще и страшнее одновременно. Проще – потому что с первым навыком открывается жизнь «как у людей»: можно набирать опыт, поднимать уровень, получать очки характеристик. Страшнее – потому что у тебя появляется личная ответственность. Так начинается взрослая жизнь.

Трудом тоже можно стать сильнее. У каждой характеристики есть скрытая шкала опыта, но видят её только люди с редкими навыками. Тренируйся годами – и поднимешь силу, только это медленно; проще вложить очко после уровня. Навыки тоже растут через применение – по крайней мере, для простых людей других способов нет.

Мама поправила мне одежду. Поправила ещё раз. Потом ещё. Это был её способ сбросить стресс. Ну или ритуал на повышение удачи, понятия не имею, что творится у неё в голове.

– Главное – стой ровно, – сказала она наконец. – Алтарь любит уверенных. И не моргай – говорят, что моргнувшим выдают ничтожные навыки.

Суеверие, разумеется. Отец поставил кружку и положил руку мне на плечо.

– Что бы ты ни получил, – сказал он, – это будет полезно.

– Даже если это «повышение эффективности сна стоя»?

– Особенно если получишь его. Сон – недооценён.

– Но правда, что если навык действительно будет плохой?

– Тогда ты станешь философом, – сказала мама.

Поддержка мечты. Я поел наспех, больше из уважения к маме, чем из голода, и мы втроём пошли к храму. Отец шёл рядом, мама – на полшага впереди, с той собранностью, которая у неё включалась, когда она боялась показать страх.

Отец был сухощавым и жилистым, выше меня на голову, с вечной тенью загара на лице и коротко подстриженными тёмными волосами. В его движениях не было резкости – только привычка держать равновесие и экономить лишнее. Мама выглядела мягче, чем была на самом деле: тёплые глаза, светлые волосы, собранные так, чтобы не лезли в лицо, и крепкие ладони, которые умели и перевязать, и остановить.

Слова «удачи» начали прилетать от соседей ещё у калитки.

– Удачи, Крэйд!

– Не дрейфь!

– Дай алтарю себя полюбить!

– Главное – чтоб не как у Тарэка!

– А как у Тарэка? – спросил я автоматически.

– Вот именно! – сказали мне и захохотали так, будто рассказали великий анекдот века. Я так и не понял, в чём была шутка.

Но в основном все желали удачи. Желали удачи так усердно, будто удача могла испугаться и сбежать.

Наш фронтирский городок начинался как перевалочный пункт – несколько улиц, склад, пара трактиров и старинная привычка смотреть в сторону диких земель с уважением. Потом вокруг появилось всё, что появляется там, где рядом есть рейдеры и добыча: мастерские, скупщики лута, люди, которые клянутся, что они «не рейдеры, просто по делам», и крафтеры, которые хотят покупать ингредиенты «свежаком», прямо с рук охотников, а не то, что соизволит довезти караван.

Постоянных жителей у нас – несколько тысяч. Ещё несколько сотен всегда «на вахте»: то пришли на сезон, то застряли, то решили, что домой возвращаться не обязательно, если здесь ты хотя бы кому-то нужен.

Дорога к храму шла через площадь и дальше – по каменной мостовой, ведущей к холму. Камни были отполированы тысячей ног и одной попыткой власти ввести плату за проход. Перед нашим храмом один раз попытались поставить кассу. Народ шутил, что касса возле храма тоже получила навык: «хрупкость».

История про кассу – не единственная. Короли и герцоги за тысячу лет пробовали разное: ограничить доступ к алтарям, сделать его «для достойных», «для знати», «для тех, кто платит». Кончалось одинаково. Даже не бунтами – бунты знать умела давить во все времена. Кончалось тем, что подданные без навыков приносили сильно меньше пользы, а меньше пользы – это меньше налогов. Деньги за вход в храм приносили убытки. Такое власть почему-то не любит.

Впрочем, налоги любить и не требуется – достаточно их платить. Наш поселок стоял на краю владений лорда Севара из рода Вельтов: граница герцогства рядом, а дальше уже начинаются земли, где никто никому ничего не должен, кроме как выжить. Жизнь на фронтире – это хождение по грани: ты можешь неплохо подняться, освобождаешься от большинства налогов, но можешь и умереть в любой момент – монстры появляются в самых неожиданных местах и периодически устраивают набеги на ближайшие поселения. Но люди на фронтире – это единственная причина, по которой дикие земли не распространяются, а поэтому власть всегда готова поощрить жизнь тут.

Мне нравится жить на фронтире. Здесь воздух другой: не только холоднее по ночам – свободнее. Тебя меньше учат «как правильно», больше спрашивают «что ты умеешь», и если ты можешь принести пользу, место тебе найдётся.

Да, иногда бывают набеги чудовищ из диких земель. Бывали годы, когда соседние деревни выжигало подчистую – не потому что люди там были глупее, а потому что охрана оказалась ленивее, караул – дырявее, а предупреждение – позднее. Но если стража держит порядок, если дозоры ходят по графику и не воруют сами у себя время, таких историй становится меньше: чудовища не переносят организованных людей.

И деньги здесь крутятся другие. Всё, что идёт к диким землям и обратно, так или иначе оседает на ближайших улицах: у кузнецов, у скупщиков, у трактирщиков, у тех, кто чинит снаряжение и лечит раненых. Поэтому у нас дома чаще каменные и просторные, чем в глубинке, и даже обычные семьи нередко жгут свечи, а не только масляные фонари. Многие держат книги – не одну молитву на полке, а целую стопку, а у некоторых за поколения накапливается небольшая библиотека.

Даже дорога к храму, по которой я сейчас шел, замощена камнем – для такого маленького поселка это роскошь, и она о многом говорит.

Но, конечно, можно и кони двинуть. Фронтир щедрый ровно до той секунды, пока не решил забрать своё.

У лавки с копчёной рыбой я увидел Брана.

Мы с Браном родились в один день. В детстве нас всё время ставили рядом – сравнивали, мерили, спорили, кто вырастет «толковее». В итоге мы просто привыкли идти вместе: если завтра Брана женят, я побегу искать себе невесту, просто потому что мне нравилась наша связка.

Бран стоял и жевал что-то подозрительно мясное и явно тайком утащенное из дома. Он был крепкий, широкоплечий, с коротко стрижеными русыми волосами и привычкой смотреть чуть исподлобья. Улыбка у него появлялась быстро – и обычно означала, что сейчас он скажет гадость.