Круглов. Сталинград - страница 2

Первые шаги сделали быстро. Потом раненый закричал, человек у ног споткнулся и чуть не выронил свою ношу.

— Не стой! — рявкнул Буров.

Они пошли дальше.

Пулемёт напротив снова заработал. Очередь прошла позади носильщиков, вспорола землю. Гиви бил в окно, почти не отпуская спуска. На немецкой стене выступило белое облачко.

Савельева втянули под арку.

Я выпустил воздух. Оказывается, всё это время не дышал.

Остались мы четверо: я, Буров, Гиви и Петруха.

Погибших у пролома и телеги сейчас не забрать. Я посмотрел на светлый затылок. Не мог вспомнить лица. Фамилия тоже не приходила.

— Потом, — сказал Буров.

Я не спрашивал его ни о чём.

— Петруха, иди, — велел я. — Диски забери.

Помощник посмотрел на Гиви. Тот кивнул, и парень прижал сумку к боку.

Петруха перебежал. Буров остался.

— Теперь вы.

— Я с пулемётчиком.

— У вас под ногами всё ходит. Давайте, товарищ лейтенант. Пока ещё можете.

Я хотел сказать, что не оставлю их.

Только толку от моей головы сейчас было немного. А если упаду, им придётся тащить ещё и меня.

— После меня Гиви. Ты прикроешь винтовкой.

— Прикрою.

Я подтянул колено и встал на четвереньки. Перед глазами потемнело. Пришлось несколько секунд смотреть в землю, пока зрение не вернулось.

Пулемёт снова ударил.

Я поднялся и пошёл к арке. Бежать удалось только с третьего шага. Сапог скользнул на щебне, я выправился, зацепил плечом стену и свалился под свод.

Руки поймали меня за гимнастёрку.

— Тише, тише.

Я оттолкнул их и повернулся к двору.

Гиви уже вытаскивал пулемёт из щели. Буров приподнялся у края ограды и дважды выстрелил. Затвор винтовки щёлкнул. Ещё выстрел.

Немец не отвечал. Я не знал, попал в него Гиви или он просто сменил ленту. Знать было некогда.

Пулемётчик побежал, держа оружие поперёк груди. Под аркой Петруха принял у него ствол, помогая втянуть пулемёт в проём.

Буров перекатился от ограды и поднялся последним.

Очередь ударила, когда он был на середине.

Старший сержант резко пригнулся. Мне показалось, его зацепило. Но он сделал ещё три шага, нырнул под свод и прижался спиной к стене.

Над нами посыпалась штукатурка.

— Все в дверь, — сказал он. — Не толпиться.

Один из бойцов помог мне подняться. Мы протиснулись в коридор, прошли мимо обгорелой лестницы и выбрались в маленький внутренний двор. Здесь стояла кирпичная стена без окон. За ней стрелял пулемёт, но сюда пули не попадали.

Я сел на порог.

На этот раз никто не потребовал встать.

***

Меня вывернуло почти сразу.

Я успел отвернуться. Из желудка вышла вода и немного желчи. Никакого салата. Я упёрся ладонями в колени, дождался, пока спазм пройдёт.

Кто-то подал флягу.

— Рот прополощите. Не пейте много.

Немолодой боец с медицинской сумкой присел передо мной. Тронул пальцами затылок, проверил глаза.

— Двоится?

— Немного.

— Тошнит?

Я посмотрел на мокрое пятно у стены.

— Заметно.

Он не оценил.

— Кровь из уха есть. Вам лежать надо.

— С раненым что?

— Который?

— Нога.

— Перевязал. Выносить надо. И Демина. На плече повязку насквозь промочило.

— Сделай пока здесь.

— Здесь я уже сделал. Дальше нужен другой человек и другое место.

Он забрал флягу и ушёл к раненым.

Буров стоял рядом. Я посмотрел на его ноги.

— Зацепило?

— Нет. Штанину порвал.

Он показал дыру у колена. Крови не было.

— Людей посчитал?

— Девятнадцать. С вами. Все здесь.

Все девятнадцать добрались до укрытия.

Я откинулся к косяку и нащупал кобуру. Пальцы сами отстегнули ремешок. Пистолет оказался небольшим, тяжёлым, с узкой рукояткой. ТТ. Я вынул магазин, увидел патроны, вставил его обратно.