Читать онлайн Роман Штерн - Седьмое место

Выбор книги — небольшой частный поступок, о котором обычно никому не нужно отчитываться. Для автора, однако, за ним стоит вполне определённый человек, решивший уделить его словам часть своего дня. Благодарю Вас за то, что Ваш выбор остановился на этой книге, за внимание и за доверие, которым Вы предваряете знакомство с ней. Я принимаю это без громких обещаний, но с ясным пониманием, что Ваше время заслуживает уважения. Надеюсь, закрыв последнюю страницу, Вы будете рады своему решению.

Без минуты пять Вера Круглова стояла перед дверью собственной мастерской и ждала, когда из неё вынесут чужое дерево.

Дерево было свадебное: белый ствол из трубы, ветки с бумажными цветами и тяжёлое основание, обёрнутое мешковиной. Цветы проходили в дверь по одному, цеплялись за косяк и возвращались обратно. Женщина, арендовавшая комнату перед Верой, придерживала верхушку и приговаривала своему помощнику:

— Наклони. Нет, не туда. Ты же видишь, оно ломается.

Вера видела, что ломалось не дерево. Под ножкой раскройного стола застрял край мешковины, и помощник тянул вместе с основанием стол.

— Сначала освободите снизу, — сказала она.

Молодой человек присел, выдернул ткань. Дерево качнулось, выпустило из двери одну ветку и наконец оказалось в коридоре.

На столе остались проволока, обрезки бумаги и открытая коробка клеевых стержней.

— Мы сейчас, — сказала женщина. — Нам ещё минут десять.

— У вас время до пяти. Сейчас пять.

— Вера Андреевна, ну не из-за десяти же минут.

Вера поставила сумку с инструментами на подоконник. Ручка успела вдавиться в ладонь; хотелось войти, самой смахнуть обрезки, передвинуть коробку и начать раскладывать своё. Это заняло бы меньше времени, чем разговор.

— У меня через полчаса люди. Эти полчаса оплачены для подготовки. Стол нужен сейчас.

Женщина вздохнула, словно Вера придумала почасовую аренду специально против свадебного оформления, но коробку закрыла. Помощник принёс щётку.

Вера не взяла её у него.

Пока они убирали, она открыла рабочую тетрадь и написала дату: «2 июня 2026». Рядом — часы комнаты и время выдачи ключа. За окном, во дворе бывшего швейного корпуса, разгружали листы фанеры. Двое мужчин переносили их боком, и на мгновение в комнате становилось темно, будто снаружи закрывали большие деревянные ставни.

От площади Вера дошла сюда за двенадцать минут. Теперь не требовалось приходить к половине восьмого, проверять гардероб, искать того, кто вчера унёс тряпку, и ждать, пока собственная работа начнётся после всех чужих. В пятьдесят девять лет она училась довольно странной вещи: входить в помещение ровно тогда, когда имела право им пользоваться.

Право было записано в договоре и стоило денег, даже если дерево не успевали вынести.

К пяти минутам шестого стол освободили. Вера осмотрела его наискось против света: клея не осталось. Она сняла с подоконника сумку, достала ножницы в чехле, длинную линейку, коробку с мелом и бумажный пакет с макетом рукава.

В комнате были два сдвинутых стола, зеркало на колёсах и узкий запирающийся шкаф, который Вера купила по объявлению у закрывшегося ателье. Задняя стенка шкафа отошла ещё при перевозке; Вера укрепила её сама, не дожидаясь, пока кто-нибудь предложит сделать бесплатно. На верхней полке лежали её ткани, ниже — подписанные пакеты участников. Чужие материалы занимали только согласованную часть.

Ни машины, ни шкафы из «Речника» сюда не переехали. После первого курса Вера сдала по описи всё, что принадлежало ДК, получила окончательный расчёт и вернула ключ. Название «Мерка» уместилось на листе бумаги, а всё остальное пришлось искать, покупать и считать заново.

С весны у неё были свои договоры с участниками, оформленные платные занятия и приложение в телефоне для чеков. Доход пока получался меньше прежней зарплаты. Из денег, оставшихся после сокращения, она позволила себе шкаф, лампу и хороший утюг; вторую машину решила не покупать. На занятиях чередовали работу у её машины с раскроем и ручными операциями. Это требовало больше подготовки, зато не съедало запас, из которого ещё предстояло жить.

Первой пришла Валентина. За ней Инна Серова несла плоскую коробку, прижатую к груди.

— Мы опять вместе, — сообщила Валентина. — У неё нитки, у меня ноги.

— У меня тоже ноги, — сказала Инна. — Только коробка без ручек.

Они поставили её на свой конец стола. Валентина сразу достала общую игольницу, Инна — очки и собственные ножницы, которые никому не давала, кроме Валентины, и то с напоминанием, что ими нельзя резать бумагу.

— А назад в Дом культуры нас не позовут? — спросила Валентина. — Там, говорят, электрику закончили.

— Часть работ закончили. Всё здание от этого не открылось.

— Я не про зал. Комната-то наша стояла бы.

— Она не наша. Первый договор закончился, со мной рассчитались. Теперь у них своё расписание в безопасном крыле, у нас — своё здесь.

— Я просто спросила.

— Я просто ответила.

Валентина посмотрела на неё и усмехнулась:

— Всё. Снято с обсуждения.

Это не было снято с обсуждения навсегда. Вера уже знала Валентину: к удобному прошлому та могла возвращаться несколько раз, пока оно не начинало казаться разумным будущим.

Артём Беляев вошёл с чехлом, в котором принёс свой пробный жакет. Он отодвинул стул, проверил, не перекрывает ли проход, и поставил рюкзак под стол, лямками к стене. Зоя Дёмина пришла почти одновременно с ним и первым делом спросила, успеют ли закончить учебную часть к семи.

— Успеем, если начнём вовремя, — сказала Вера.

— Тогда я телефон убираю. Только если из магазина позвонят — отвечу.

Галина Тихонова просунула библиотечную сумку под стул. Из сумки торчал угол книги, обёрнутой газетой.

— Это не для нас? — спросила Инна.

— Нет, читательнице обещала занести. Тяжёлую ей не дотащить.

— Ты хоть здесь не работай.

— Здесь я как раз и не работаю. Здесь у меня рукав не получается.

Раиса Левина села ближе к окну. Людмила Костина выбрала место у шкафа. Между ними поместились Галина, Артём и весь свободный участок для раскладки.

Вера не стала предлагать Раисе пересесть к Людмиле, хотя свет там был ровнее. Она знала, что дело не в свете. После закрытия участка временную работу, обещанную Раисе, получила Людмила; тридцать лет не сделали эту историю приятнее для обеих. Здесь они здоровались, передавали линейку и не путали рабочую необходимость с примирением.

Все семь стульев оказались заняты. Восьмой Вера оставила у стены, для примерки.

***

Артём надел пробный жакет поверх футболки и вытянул руки вперёд.

Спинка натянулась, низ пополз вверх. У воротника образовался пузырь.

— Вот, — сказал он. — Я же говорил: надо добавить.

— Куда?

— Сюда. — Он показал под мышкой. — Опустить вырез. Будет просторнее.

— В покое — возможно. А двигаться?

— Тоже должно быть проще.

Вера попросила его не опускать руки и подхватила ткань у плеча.

— Посмотрите, сколько лишнего здесь собирается. Если просто опустить пройму, при подъёме руки вы ещё раньше начнёте тащить за собой весь жакет.

— Но я не собираюсь ходить вот так.

— А как собираетесь?

Артём оглядел стол, выбрал Иннину коробку и попросил разрешения её взять. Потом присел, подхватил коробку снизу и прижал к груди.

— Вот так. Ребёнка поднять. Или коляску из подъезда вынести. Мне не надо, чтобы на вешалке было красиво, а потом руками только по швам.

Раньше он начинал такие объяснения со слов «я, наверное, глупость скажу». Теперь глупость даже не упоминалась.

Вера обошла его сбоку.

— Это другой разговор. Поставьте пока. Мы посмотрим, что тянет первым.

— Рукав, — сказала Людмила.

— И спинка, — добавил Артём. — Я чувствую.

— Чувствуете правильно. Только прибавка по всей спинке даст вам лишнее и там, где оно не нужно.

Вера помогла ему снять макет. Рукав был вмётан крупными стежками — для таких проверок. Она распорола часть шва, закрепила булавками новое положение и велела надеть снова.

Раиса, до того молча наблюдавшая, тронула пузырь у воротника:

— А вот это у нас что было? Запасная шея?

Инна засмеялась первой. Галина посмотрела на свой рукав с тревогой.

— У меня, кажется, такая же.

— У тебя там целая выездная шея, — сказала Раиса. — С возможностью размещения.

— Название запомнили, — сказала Вера. — Теперь запомним причину. Ткань собралась не потому, что Артём неправильно стоит. Мы дали ей лишнее в одном месте и не дали нужного в другом.

Артём опять взял коробку. Теперь жакет поднялся меньше, но поперёк спины ещё тянуло.

— Лучше, — признал он. — Но не всё.

— И не должно было исправиться за один раз. Снимайте. Отметим, что изменили, иначе через десять минут начнём хвалить не ту поправку.

Они работали по очереди. Галина записывала порядок проверки, Зоя прикладывала линейку к своей выкройке и время от времени поглядывала на часы. Валентина хотела сразу закрепить найденный вариант окончательно, но Инна придержала её руку:

— Подожди. Мы ещё не знаем, куда она дальше велит.

— Я не велю, — сказала Вера. — Я предлагаю проверить.

— Это у вас так называется.

Вера услышала в голосе Валентины не упрёк, а привычное признание её главной у стола. Оно было приятно. В этом и заключалась опасность: приятное легче принять без проверки.

Она дала Артёму лист для поправок, посмотрела, как он уверенно чертит новую линию, и вдруг поймала себя на том, что мысленно уже отвела каждому место на осень. Галине — у лампы, потому что ей трудно видеть тёмную нитку. Зое — с края, чтобы уходить на смену, не тревожа остальных. Артёму — там, где можно разложить крупные детали.

Никто не обещал ей осень. Пока были оплачены нынешние занятия.

Вера отвернулась к шкафу за мелом.

В перерыв Раиса вынула из отдельного полотняного мешочка керамическую кружку. Кружка изображала сердитого гуся в сапогах. Один сапог служил ручкой, второй был нарисован сбоку и по неизвестной причине стоял на голове маленькой лягушки.

— Я всё время забываю спросить, — сказал Артём. — Из неё удобно пить?

— Совершенно неудобно, — ответила Раиса. — Зато она мне нравится.

— У гуся лицо Виктора, когда я опаздывала на смену, — заметила Людмила и тут же поправилась: — Мастера нашего. Не твоего.

— У нашего мастера сапоги были хуже, — сказала Раиса.

На этом общий разговор закончился. Ни одна не стала развивать неожиданно найденное согласие.

Чайник стоял на маленькой тумбе у двери. Пить за раскройным столом Вера не разрешала, поэтому семь человек устроились вдоль окна и у шкафа, держа кружки в руках. Зоя ела принесённый сыр между двумя тонкими ломтями хлеба. Инна развернула салфетку с печеньем, предложила всем и спокойно приняла три отказа.

— У нас в субботу опять танцы в парке, — сказала Раиса. — Если дождя не будет.

— Ты пойдёшь? — спросила Галина.

— Собираюсь.

— Там музыка громкая.

— Потому и собираюсь. Дома у меня тихой достаточно.

Она сказала это легко, без приглашения расспрашивать, и занялась гусем: чай скопился в неудобном углублении у клюва.

Галина подошла к Вере, когда остальные спорили, стоит ли брать в парк складной зонт или он только мешает.

— Я видела Тамару Львовну. По вашему запросу пока проверяют условия доступа. Она просила не думать, что забыли.

— Я и не думаю.

— Сроков мне не называла. И самих материалов я не видела, если что. Я ведь на абонементе, не в том фонде.

— Понимаю, Галя. Спасибо, что сказала.

Запрос о документах 1995 года Вера подала ещё зимой, задолго до заказа столового белья. Номер регистрации лежал дома рядом с копией старого акта. Она не открывала эту папку перед каждым сном, но знала, где та находится.