Мама Тьма - страница 2

Я закрыл глаза, готовясь исчезнуть. Тело стало лёгким, невесомым. Я уже почти не чувствовал подушки, одеяла, холода…

И тут произошло то, чему нет названия в человеческом языке.

Тени в углах комнаты — густые, маслянистые, тяжёлые — вдруг шевельнулись. Они не просто дрогнули — они повернулись ко мне. Как будто внимательные глаза раскрылись там, где чернота была всего лишь отсутствием света.

А потом — ветерок. Тёплый, мягкий, ласковый, пахнущий скошенной травой и чем-то забыто-родным. Он коснулся моего лица, осушил слёзы на щеках. Кто-то невидимый провёл по моим набрякшим векам — не пальцем, а невесомым, лёгким пёрышком, едва ощутимым.

И дыра в груди… она схлопнулась. Не в ничто, а в маленький тёмный шарик. Тёплый, гладкий, живой. Этот шарик двинулся по моему телу, проходя через напряжённые мышцы плеч, спины, шеи. Там, где он проходил, уходила боль, уходило напряжение, уходил страх. Я чувствовал , что он вобрал всю мою Любовь к ней без остатка, чтобы сохранить, как в самом надёжном сейфе. И когда я буду готов, когда я стану достойным её, он раскроется когда нибудь…

— Всё позади… — прошелестел голос. Не мужской, не женский, а словно сама ночь заговорила со мной. — Спокойная ночь…

Шарик поднялся к голове и мягко остановился где-то за лбом. И все плохие мысли — все эти бесконечные «почему» и «зачем» — просто исчезли. Растворились, как туман на рассвете.

Я сам не заметил, как мои веки отяжелели. Глубокий, исцеляющий сон накрыл меня тёплой волной, унося прочь от боли, от отчаяния, от мира, который я проклял.

Последнее, что я почувствовал перед тем, как провалиться в забытьё, — это лёгкое прикосновение к виску.

Словно кто-то поцеловал меня на ночь.

— Всё будет хорошо…

Глава третья

Мой сон

Меня вели на казнь. Огромная толпа — боги и демоны, ангелы и бесы, существа, которых человеческий язык не смеет назвать, — волокла меня по кривым, грязным улочкам какого-то южного городка. Вокруг не было ни души. Ни одна живая тварь не выглянула из окон, ни одна дверь не скрипнула. Только горячий, обжигающий ветер гонял пыль по пустым мостовым, да полуденное солнце неподвижно висело в выцветшем от жары, бесцветном небе — словно бельмо на глазу мира.

В глазах у меня пылали огненные круги. Голова кружилась так, что я едва различал, где верх, где низ. Всё вокруг то расплывалось в дрожащем мареве, то вдруг — чтобы подчеркнуть контраст — становилось нереально чётким. В эти мгновения я видел каждый камешек, впивающийся в мои избитые, окровавленные ноги. Видел каждое лицо — с рогами и нимбами, с мордами и рылами, искажёнными яростью до неузнаваемости. Черты их были всевозможными и немыслимыми, но объединяло их одно: ненависть.

И я слышал их. Слышал невероятно чётко и запредельно громко — так, что из ушей начинала сочиться кровь.

— Ты отрёкся от нас! — гремел голос, и ему вторили сотни, тысячи других. — ОТ ВСЕХ! Так узри же нашу месть!

— Ты усомнился в нас! — взвизгнул кто-то тонко, пронзительно.

— Тебя ждёт наисуровейшая из кар! — пробасил третий, отчего земля под ногами дрогнула. — Ты станешь безумен! Будешь вечно пребывать внутри своих наихудших кошмаров! А твоё жалкое тело наяву будет ходить под себя и бессмысленно пускать слюни! Тебя будут бить и ненавидеть, ведь ты проклят богами!

— И демонами! — раздался чей-то омерзительный хохот, похожий на скрежет ржавых петель.

— Именно так! — согласился хор голосов. — Именно так! Именно так!