Она дождалась глубокой ночи, когда Петербург погрузился в глухую, прохладную тишину. Накинув уже привычную объемную толстовку с капюшоном, Лика скользнула за дверь. Острые титановые рожки по-прежнему предательски натягивали плотную ткань, выдавая её нечеловеческий силуэт, но ночные улицы были пусты. Съемная квартира находилась всего в паре кварталов от студии Киры. Лика, словно тень, прошмыгнула через сеть темных питерских подворотен и проходных дворов, умело избегая редких прохожих и случайных машин.
Дверь салона открылась без звука — Кира ждала её именно к этому часу, когда город засыпает. Внутри горел лишь мягкий, сфокусированный свет над рабочим креслом.
— Ну привет, моя инопланетянка, — негромко встретила её Кира, оценивающе разглядывая безупречно зажившее лицо-маску и бездонные черные склеры Лики. — Вижу, ты готова. Назад не тянет?
Лика вместо ответа молча стянула капюшон, обнажая идеальные узоры на черепе, и уверенно шагнула к креслу. Ее шея уже была частично забита плотным черным орнаментом, который резким контрастом спускался от цветного подбородка. Но этот узор обрывался у ключиц, оставляя остальное тело чистым. Пока еще чистым.
— Сегодня опускаемся ниже, — твердо произнесла Лика. Её голос, звучавший из-под безэмоциональной маски, казался гипнотическим. — Я хочу забить плечи и грудь.
Кира хищно улыбнулась и кивнула. Она быстро подготовила рабочее место, расставила колпачки с краской и перевела масштабный трансферный рисунок на нежную девичью кожу Лики. Сложные, переплетающиеся линии орнаментала идеально легли на ключицы, плечи и аккуратную грудь, обещая навсегда спрятать её женственность за броней из несмываемых узоров.
Лика улеглась на кушетку. Первые удары иглы пришлись на область ключиц — кость отозвалась резкой, дребезжащей болью прямо в грудине. Но Лика лишь глубже вдохнула ночной воздух салона и закрыла свои абсолютно черные глаза. Машинка Киры зажужжала на полную мощность, сантиметр за сантиметром поглощая чистую кожу и превращая юное тело отличницы в единый, монолитный тату-костюм. Процесс, который сделает её окончательно неузнаваемой, официально продолжился.
Глава 7. Черное кружево
Боль на груди и ребрах оказалась совершенно иного порядка, чем на лице. Здесь, где кожа была тонкой, а нервные окончания чутко реагировали на каждое прикосновение, иглы тату-машинки ощущались как непрерывный поток раскаленного жидкого металла. Когда Кира вела контур по ребрам, вибрация отдавалась во всем теле, заставляя легкие непроизвольно сжиматься. Лика судорожно хватала ртом воздух, ее пальцы намертво впились в края кожаной кушетки, но она не позволила себе ни единого крика. Только тихий, прерывистый шепот сквозь плотно сжатые черные губы. Она терпела. Ради своей уникальности она была готова сжечь любые болевые пороги.
Кира работала сосредоточенно, миллиметр за миллиметром превращая нежную девичью плоть в живой гобелен. Особое внимание мастер уделила геометрии костюма. Сложный анатомический орнамент, состоящий из сотен тончайших линий и плотного черного закраса, ювелирно огибал контуры грудей, визуально подчеркивая их естественную форму и делая силуэт еще более изящным, но при этом пугающе нечеловеческим.
Финальным и самым жестким испытанием этой ночи стали соски. Кира сменила иглы на плотный пучок магнума и безжалостно забила их в глухой, непроницаемый черный цвет. Боль на секунду ослепила Лику, заставив ее выгнуть спину, но барьер был пройден.
